Страница 13 из 38
Он не ожидал, что она клюнет. Нет. Он вообще не думал о ней в таких категориях. Ну, или почти не думал. Просто было интересно. Чисто теоретически. Он дал повод, он ввел ее в круг, куда другие женщины пробивались годами. Он поставил ее рядом с собой — пусть на один вечер, но поставил. И что? Где благодарность? Где попытка закрепиться?
Ни-че-го.
Она отработала. Сказала «спокойной ночи, Зорин». И исчезла.
Это было странно. Непривычно. И — коробило. Не то чтобы он ждал, что она влюбится. Просто он привык, что женщины берут от него все, что только можно из того, что он позволяет им взять.
И чем дальше, тем больше его это задевало. Не всерьез — так, царапало где-то под ребрами. Как заноза, которую лень вытаскивать.
Через полторы недели после приема он написал.
«Готова ко второму раунду?»
Она ответила не сразу. Через час. Или два.«Пока нет. У меня проблемы. Я занята».
Он перечитал сообщение дважды.
Проблемы? Занята? У них не было такого в договоре. Она должна быть доступна. Должна играть свои роли. Должна развлекать его, в конце концов.
«К черту твои проблемы. Давай встретимся, обсудим следующую роль».
Она согласилась. Не сразу, но согласилась.
Они встретились в той же кафешке напротив универа, где он когда-то увидел ее синяк. Только теперь за окнами был день — серый, пасмурный, под стать его настроению.
Она пришла первой. Сидела за столиком, сгорбившись над чашкой с кофе.
Яр подошел и, еще не садясь, почувствовал: что-то не так. Она выглядела... выжатой. Круги под глазами, которые она даже не попыталась замазать. Волосы — опять этот дурацкий хвост, но теперь он был небрежным, как будто она собирала его на бегу. Она держалась за чашку обеими руками, как будто это был единственный источник тепла в мире.
Он сел напротив. Окинул ее взглядом. Поморщился.
— Мда, — сказал он. — Раньше ты выглядела как пионерка, теперь выглядишь как зомби. Что происходит?
— Ничего.
— Я серьезно.
— Я тоже, — она подняла глаза, и в них была сталь. Усталая, но сталь. — Это не твое дело, Зорин.
Он моргнул. Не ожидал.
Она говорила спокойно, почти равнодушно. Но Яр слышал в этом спокойствии что-то другое. Не дерзость — дерзость он бы заметил. А железобетонную, непробиваемую стену. Она не хотела, чтобы он лез в ее жизнь. Она готова была пахать до изнеможения, но не просить.
И это бесило его сильнее, чем любая дерзость.
Он мог бы надавить. Мог бы вытащить из нее правду. Но он вдруг понял: если он надавит сейчас, она просто закроется еще сильнее. И эта игра перестанет быть веселой.
Он откинулся на спинку стула. Смотрел на нее долго. Потом хмыкнул.
— Ладно, — сказал он. — Не мое так не мое. Но давай договоримся.
— О чем?
— Я даю тебе еще неделю. Приводи себя в порядок. Ешь. Спи. Выгляди как человек, а не как оживший труп. Через неделю я присылаю сценарий. И ты играешь. Без отговорок, без «я занята», без «у меня проблемы». Идет?
Ася смотрела на него. Пыталась понять, где подвох. Подвоха не было. По крайней мере, явного.
— Идет, — сказала она. — Неделя.
— И еще, — он подался вперед. — Если у тебя появятся проблемы, которые мешают тебе быть в форме, ты мне говоришь. Не потому что я добрый. А потому что мне не нужна актриса, которая падает в обморок посреди сцены. Это понятно?
— Понятно.
— Вот и славно.
Она допила кофе. Встала. Закинула сумку на плечо.
— Я пойду. У меня еще два занятия.
— Иди, — он махнул рукой. — И поешь чего-нибудь. На тебя смотреть страшно.
Она не ответила. Просто ушла.
Яр остался сидеть. Покрутил в пальцах пустую чашку.
Неделя. Он дал ей неделю. За это время он узнает, что у нее за проблемы, — без ее разрешения. И напишет такой сценарий, от которого она не сможет сбежать.
Никаких лазеек. На этот раз — никаких.
Он узнал быстро. У него были свои люди в деканате. Один короткий звонок — и через час он знал все. Платная стажировка, квоты, сумма, которую она никогда не соберет. Работа на износ, репетиторы, курсовые — вся эта гонка, в которой она участвовала одна.
Он сидел в своем кабинете в «Арке», крутил телефон в руках и думал.
Она могла бы попросить. Могла бы — и он бы, наверное, дал. Не бесплатно, нет, но дал бы. В конце концов, какая разница, сколько она ему должна — три роли или четыре? Но она не попросила. Даже сейчас, когда чашка кофе была ее единственным обедом, а сон — роскошью. Не попросила.
Это вызывало у него странное чувство. Что-то среднее между уважением и раздражением.
Он сделал еще один звонок.
— Алло, Сергей Викторович? Это Зорин. Слушай, там по квотам на стажировку... У тебя же бюджетные места еще есть? Отлично. Мне нужно одно. Да. Фамилия — просто запиши, я скажу. И это не просьба. Это в счет того, что ты мне должен.
Он продиктовал фамилию Аси. Выслушал ответ. Кивнул.
— Вот и славно. И да — она не должна знать, от кого это. Придумай что-нибудь. Скажи, ошибка вышла. Или спонсор нашелся. Неважно. Главное, чтобы без моего имени.
Он положил трубку. Посмотрел на пустую чашку из-под ее кофе, которую так и не убрали со стола.
— Не твое дело, — повторил он вслух. — Ну-ну.
И усмехнулся.
На следующее утро Ася получила два сообщения.
Первое — из деканата. Ей сообщили, что произошла какая-то техническая ошибка, квоты пересмотрели, и ее место на стажировке снова бюджетное. «Приносим извинения за доставленные неудобства».
Она перечитала трижды. Сердце колотилось где-то в горле. Техническая ошибка? После всего? Она не верила в такие совпадения. Но доказательств не было. А облегчение было. Огромное, как гора с плеч.
И тут же — второе сообщение. От Яра.
«Должница. Проблемы кончились. А значит, пора. Вторая роль. Сценарий пришлю вечером. Готовься».
Она смотрела на экран. И вдруг — против воли — улыбнулась.
Он проверил. Конечно, проверил.
И она поняла: он все знает. Про стажировку, про деньги, про все. И это он. Не просто так. Но спрашивать она не будет. Потому что он все равно не признается.
— Хорошо, Зорин, — сказала она вслух в пустую комнату. — Давай свою вторую роль. Я готова.
И поняла, что это правда.
Готова.