Страница 12 из 38
— Эта фраза из твоего сценария? — подколола она.
— Нет. Это правда.
Она улыбнулась — той самой загадочной полуулыбкой, которую они репетировали с Ликой перед зеркалом. И пошла.
Они двигались по залу, и Ася ловила на себе взгляды. Мужчины смотрели с интересом. Женщины — с прищуром. Никто не знал, кто она такая. И от этого было еще острее.
Фразы, заученные до автоматизма, слетали с языка легко.
— Вы находите? А я считаю, что в этом сезоне рынок волатилен...
— О, это интересный вопрос. Позвольте, я оставлю интригу.
— Простите, я не слежу за этим. Но с удовольствием послушаю ваше мнение.
И — коронное: загадочная полуулыбка, опущенные глаза, пауза.
Это работало. Черт возьми, это работало.
Яр иногда исчезал. Она оставалась одна — и не терялась. Платье работало как броня. Роль — как оружие.
Седой мужчина с тростью спросил, не скучает ли она одна.
— Скука — это выбор, — ответила Ася. — Я предпочитаю наблюдать.
Это была импровизация. Но она подходила идеально.
Яр, оказавшийся рядом, поймал ее взгляд и кивнул. Молодец.
Через два часа он отлучился надолго — в боковую дверь, с важным человеком. Его часть вечера.
Ее часть подходила к концу.
Она допила второй коктейль. Оглядела зал. Почувствовала, как адреналин начинает спадать.
Миссия выполнена.
А дальше — она имела право.
Вот что держала она в голове, когда шла к выходу. Она уважает правила. Она согласилась на них играть. Но правила можно переделывать под себя. Любой контракт можно читать внимательно — и находить лазейки. Он ведь сам сказал, не будь скучной. Вот она и не будет.
Швейцар вызвал такси. И красное платье скользнуло в салон, оставив за спиной особняк, оркестр, люстры и Джинна.
В такси она откинулась на сиденье и закрыла глаза. Сердце все еще колотилось — но теперь это был не страх. Это был кураж. Чистый, пьянящий, как шампанское.
Дома она сбросила туфли. Прошлась босиком по прохладному полу. Подошла к зеркалу — в красном платье, с пока еще безупречной укладкой, с еще не стертой помадой. И подмигнула своему отражению.
Телефон завибрировал. Яр.
Она взяла трубку не сразу. Выдержала три гудка. Четыре. Пять.
— Ты где? — голос был резкий.
— Дома.
— Какого черта ты сбежала?
— По сценарию я все сделала, — произнесла она ровным тоном. — И отработала все фразы. Обратная дорога не прописана. Я не обязана ждать.
Пауза. Долгая. А потом он рассмеялся.
Это был смех человека, который только что проиграл раунд. И ему это чертовски понравилось.
— А ты не промах. Лазейку нашла. Дерзко. Я люблю дерзких. Но я учту. В следующий раз сценарий будет подробнее. До последней секунды. До последнего шага.
— Я не сомневаюсь.
— Спокойной ночи, Ася-девушка-Бонда.
— Спокойной ночи, Зорин.
Она положила трубку. Выдохнула.
Одна треть долга была отработана. Это было весело. Страшно — до дрожи в коленях. Волнующе — до мурашек. И она только что показала ему — и себе, — что она не пешка. Она игрок.
После приема Ася прожила на адреналине еще ровно сутки. Потом адреналин кончился. И началась жизнь.
Обычная жизнь. Та, где нужно платить за квартиру. Где нужно есть, спать, сдавать лабораторные и вести учет посещаемости. Где никто не дарит красные платья в матовых коробках. Где шпильки — непрактично, а красная помада — не к месту.
И в эту жизнь — размеренную, расписанную по минутам — ворвалась проблема.
Сначала — звонок из деканата. Ей, Асе, старосте и лучшей студентке потока, сообщили новость, от которой земля ушла из-под ног. Стажировка, на которую она рассчитывала последние полгода, — та самая, что должна была стать трамплином в магистратуру и в нормальную взрослую жизнь, — теперь платная.
— Как платная? — переспросила она. — Она всегда была...
— Квоты сократили, — сухо ответили в трубке. — Бюджетных мест больше нет. Либо платишь, либо отказываешься. Думай быстрее, там конкурс.
Она положила трубку и долго сидела, глядя в стену.
Платная стажировка. Сумма была... ну, скажем так: если бы она не ела три месяца, не платила за квартиру и продала почку — возможно, ей бы хватило. В противном случае — никак.
У нее не было богатых родителей. Отец работал на заводе. Мама... мама была где-то в своих грезах, и финансовой помощи оттуда не поступало. У Аси была только она сама. Ее голова. Ее способности. И ее готовность пахать.
Что ж. Значит, будет пахать.
Она составила план.
Первое: репетиторство. У нее уже было трое школьников, она взяла еще двоих. Русский, литература, иногда история. Деньги небольшие, но стабильные.
Второе: курсовые на заказ. Она ненавидела это. Честно ненавидела. Но когда одногруппники узнали, что она берется, отбоя не было. «Ася, ты же все равно пишешь лучше всех», «Ася, я заплачу, только спаси, я вообще не понимаю, что там надо». И она писала. Ночами. С кофе. За деньги.
Третье: учеба. Она стала выбирать только самые важные пары — те, где отмечали посещение и давали материал, который не найдешь в учебнике. На остальные не ходила. Просто физически не успевала. Спала по четыре-пять часов. Ела что попало. Красное платье висело в шкафу, и однажды она, проходя мимо, поймала себя на мысли, что та девушка с приема — это была не она. Это была какая-то другая Ася. А эта — настоящая — сидит на кухне в два часа ночи и дописывает чужую курсовую, потому что ей нужны деньги.
Деньги. Чертовы деньги.
Она не жаловалась. Не ныла. Не звонила Лике с причитаниями — хотя Лика, конечно, все чувствовала и пыталась помочь. Но у Лики у самой были копейки. Ася отмахивалась: «Я справлюсь». И справлялась. Просто очень, очень уставала.
Яра она видела мельком.
Они пересекались в коридорах универа — он все так же в окружении свиты, она все так же с папкой, только теперь в глазах — тени, а на плечах — чужая ответственность.
Она кивала ему. Вежливо. Сухо. Как старому знакомому, с которым когда-то вместе работали над проектом. И проходила мимо.
Не останавливалась. Не заговаривала. Не искала встреч. Не просила о помощи — хотя, казалось бы, проси: Джинн решает вопросы, Джинн может все, Джинн дал бы денег просто так, из прихоти. Но Ася не просила. И Яр это заметил.