Страница 51 из 83
Не легче.
Честнее.
Я ждала, что Тариэл скажет «прости». Не потому что он должен был. А потому что какая-то глупая часть меня хотела услышать это от него. Хотела, чтобы мужчина, который только что ранил меня недоверием, признал: да, я был неправ.
Но он не сказал.
Он только сел обратно на край кровати, белый как пепел, и тихо произнёс:
— Значит, ты просто решила держать двух драконов у своих ворот.
Вот и всё.
Маленькая надежда внутри меня глухо упала.
— Да, — сказала я. — Видимо, у меня слабость к неудобным решениям.
Я повернулась к двери.
— Тамара, — позвал Тариэл.
Не насмешливо.
Не зло.
Почти испуганно.
Я остановилась, но не обернулась.
— Что?
Пауза.
Слишком длинная.
Слишком полная того, что он не умел говорить.
— Тебе нужно отдохнуть.
Я закрыла глаза.
Как же больно иногда звучит забота, если человек не умеет назвать её своим именем.
— Тебе тоже.
И вышла.
Леван догнал меня в коридоре.
— Тамара.
— Если вы сейчас скажете, что он ревнует, я ударю вас чем-нибудь тяжёлым.
Он остановился.
— Я хотел сказать, что уеду.
Я повернулась.
За узким окном светлело. На стенах ещё виднелась копоть после ночного пожара. Шавцихе тихо тянула к нам слух, любопытная старая крепость, не умеющая не вмешиваться.
— Куда?
— К лекарю, который составлял заключения о твоём состоянии до развода.
Моё сердце пропустило удар.
— Вы знаете, где он?
— Теперь да. Его звали Иосеб Мгеладзе. После развода он исчез из столицы. Мои люди нашли следы в монастырской слободе у южной дороги.
— Почему вы не искали его раньше?
Я сама пожалела, как только спросила.
Но Леван не стал защищаться.
— Потому что раньше мне было удобно верить заключениям.
Честный ответ.
Поздний.
Тяжёлый.
— Поезжайте, — сказала я. — Но если это ловушка…
— Я возьму отряд.
— Не большой. Кетеван узнает.
— Уже знает слишком многое.
Он хотел добавить что-то ещё, но не стал.
И за это я была ему благодарна.
Перед уходом он посмотрел на дверь комнаты, где лежал Тариэл.
— Он прав в одном.
Я устало усмехнулась.
— Неожиданное начало.
— Я не должен решать, где тебе безопасно. Но если Кетеван действительно охотится за Лукой и знает о твоём даре, Шавцихе станет центром войны.
— Она уже стала.
— Тогда я найду, кто начал её раньше нас.
Он ушёл через западный выход, не заходя к детям.
Не потому что не хотел.
Потому что впервые понял: желание подойти не даёт права подходить.
Я смотрела ему вслед и думала о прежней Тамаре.
О том, сколько боли можно было избежать, если бы он научился этому раньше.
Иосеба Мгеладзе нашли к вечеру.
Не в монастыре.
В старой лечебнице при слободе, где пахло плесенью, полынью и дешёвым вином. Он жил в комнате под крышей, лечил крестьян от лихорадки, заговаривал вывихи, принимал роды и каждый раз вздрагивал, когда за окном слышал копыта.
Леван вошёл без плаща.
Не князем на приёме.
Драконом, который слишком долго не знал, где искать правду.
Лекарь поднял глаза от стола — и уронил чашку.
Она разбилась о пол.
— Милорд…
Леван посмотрел на него.
Старик выглядел хуже своих лет. Худой, с жёлтой кожей, седыми волосами и руками, которые дрожали не от возраста — от памяти.
— Иосеб Мгеладзе?
— Я больше не служу Совету.
— Я не Совет.
Лекарь горько улыбнулся.
— Все князья так говорят, когда приходят ночью.
Леван сделал шаг.
— Вы лечили мою жену.
Иосеб закрыл глаза.
— Нет.
— Ложь.
— Я не лечил. Я подписывал бумаги.
Тишина.
За дверью ждали двое людей Левана. Внизу мычала корова, кто-то ругался у колодца, обычная жизнь шла рядом с правдой так спокойно, будто не знала, что сейчас чей-то мир расколется.
— Какие бумаги? — спросил Леван.
Лекарь сел. Или просто рухнул на стул.
— О слабости источника. О повреждённом ядре. О невозможности выносить наследника. О нестабильности психики после магических срывов.
Леван медленно сжал кулак.
— Это было ложью?
Иосеб не сразу ответил.
Потом прошептал:
— Не всё.
— Объясните.
— Княгиня Тамара действительно слабела. Но не от бесплодия. Не от пустой крови. Её магию вытягивали. Медленно. Дозами. Так, чтобы выглядело естественным угасанием.
Леван перестал дышать.
— Кто?
— Я не знаю.
— Не лгите мне.
Лекарь резко поднял глаза.
— Я не знаю лица. Знаю печати. Совет. Мтиулури. И ещё одна — чёрная, без герба. Я никогда такой не видел. Мне приносили образцы крови, велели сверять и молчать.
Леван шагнул ближе.
— Крови кого?
Иосеб побледнел.
— Вашей. Княгини. Леди Кетеван. Детей.
— Каких детей?
— Тех, кого потом не стало.
В комнате стало холодно.
— Что значит — не стало?
Лекарь сжал дрожащие руки.
— Милорд, я подписал много мерзости. Но я не убивал детей. Клянусь.
Леван наклонился к нему.
— Мне не нужны ваши клятвы. Мне нужна правда.
Иосеб заплакал.
Тихо, беззвучно, как люди, которые давно поняли: слёзы ничего не исправляют, но тело всё равно пытается.
— Вашу жену объявили бесплодной после первого выкидыша.
Леван застыл.
— Какого выкидыша?
Лекарь поднял на него испуганные глаза.
— Вам не сказали?
Леван не ответил.
Потому что ответ уже стоял между ними.
Нет.
Ему не сказали.
Или сказали так, что он не услышал.
Иосеб закрыл лицо руками.
— Пресветлая Мать…
— Говорите.
— Это был не выкидыш, милорд.
Леван почувствовал, как внутри него что-то проваливается.
— Что?
Лекарь смотрел на него так, будто уже видел перед собой не князя, а человека, которому собирался вырвать сердце голыми руками.
— Ваша жена была беременна, князь.
Леван не шевельнулся.
— Нет.
— Да.
— Тамара не могла…
— Могла. И была.
Каждое слово падало, как удар.
— Но ребёнка… — Иосеб сглотнул. — Ребёнка у неё забрали.