Страница 16 из 83
И вспомнила Левана. Совет. Кетеван. Слова «тебе дадут золото». «Ты не выживешь там одна». «Княгини обычно не спорят». Сколько раз мне уже предлагали остаться живой в обмен на то, чтобы я отдала себя по частям?
Сначала голос.
Потом дом.
Теперь детей.
— Нет.
Он вздохнул.
— Жаль.
И дом взорвался движением.
Первый нападавший бросился ко мне. Я отшатнулась, но пол под его ногами внезапно ушёл вниз. Не рухнул — открылся, как пасть. Мужчина провалился по пояс, вскрикнул, и каменные плиты сомкнулись вокруг него, удерживая.
Второго ударила дверь. Тяжёлая дубовая створка сорвалась с петель и с такой силой впечатала его в стену, что маска треснула.
Третий попытался проскочить по лестнице — но ступени повернулись, сбросили его обратно во двор.
Шавцихе защищалась.
Живо.
Я стояла посреди хаоса и чувствовала каждое движение дома так, будто это мои собственные мышцы. Вот коридор сужается. Вот ставни закрывают окна в детской кухне. Вот старая кладовая прячет ход. Вот в подвале просыпается холодный источник, сухой, но всё ещё помнящий воду.
Метка на запястье горела.
— Госпожа! — крикнула Марта откуда-то из глубины дома.
Я бросилась на голос.
Не успела.
Один из людей в маске оказался быстрее остальных. Он не стал бороться с дверями и лестницами. Он достал из-за пазухи маленький серый камень, сжал в ладони — и стены вокруг него замолчали.
Дом ослеп.
Коридор впереди распахнулся.
Тот самый, который вёл к западной кухне.
— Нет!
Я побежала.
Платье путалось в ногах. Воздух резал горло. Где-то рядом кричали. Шавцихе снова пыталась закрыть проход, но серый камень в руке нападавшего гасил её магию, как мокрая тряпка гасит огонь.
Я почти догнала его у кухонной двери.
Почти.
Он обернулся и ударил меня руной.
Никакого клинка. Просто знак в воздухе — резкий, серый, как трещина. Меня отбросило к стене. Спина ударилась о камень, из лёгких выбило воздух.
Я сползла на пол.
Перед глазами поплыли искры.
В кухне закричала Мариам.
Этот крик вытащил меня обратно в тело.
Я поднялась на четвереньки. Потом на ноги. Мир качнулся, но устоял.
Внутри кухни Марта стояла с тяжёлым ножом в руках перед детьми. Темур держал ладони поднятыми, на пальцах плясал синий огонь, но он дрожал. Лука забился под лавку. Мариам прижимала к себе куклу и смотрела не на нападавшего — куда-то за его плечо.
— Не надо, — сказала она тихо. — За вами стоит мёртвый.
Человек в маске замер на долю секунды.
Темур ударил огнём.
Пламя попало ему в плечо, но не остановило. Плащ вспыхнул и тут же погас — руны на ткани впитали огонь.
— Дефектный, — сказал нападавший почти с брезгливостью. — Но сильный.
Он двинулся к Темуру.
Я влетела в кухню и встала между ними.
Не красиво. Не героически. Просто бросилась, едва не упав, и закрыла мальчика собой.
— Отойди, женщина.
— Нет.
— Ты даже не знаешь, кого защищаешь.
Я усмехнулась, хотя губа, кажется, была разбита.
— Обычно это говорят те, кто хочет забрать ребёнка в мешке.
Он поднял руку с серым камнем.
Марта крикнула:
— Княгиня!
Я не знала, что делать.
Совсем.
Ни заклинания. Ни оружия. Ни плана. Только дети за спиной. Только дом, который задыхался под чужой магией. Только письмо Тамары у сердца и метка на руке, пульсирующая болью.
«Не отдавай его. Что бы тебе ни сказали. Кто бы ни просил».
Я протянула руку к серому камню.
Нападавший рассмеялся.
— Глупая.
Наверное.
Но я уже столько раз была разумной. Удобной. Осторожной. В прошлой жизни я выбирала безопасные слова, безопасные решения, безопасную боль. И всё равно потеряла всё.
Так зачем теперь осторожность?
Я схватила камень голой рукой.
Боль была чудовищной.
Камень закричал.
И я тоже.
Он впился в ладонь холодом, вывернул магию дома наизнанку, показал мне сотни дверей, запертых изнутри, детские руки на камне, голос Тамары: «Ещё немного, Марта, я успею». Потом другой голос — Кетеван? Нет. Мужской. Старый. «Дети должны вернуться в источник».
Я стиснула зубы.
— Шавцихе, — прошептала я. — Дыши.
Метка вспыхнула чёрным.
Серый камень треснул.
Дом взревел.
Плиты под ногами нападавшего поднялись, стены кухни словно шагнули внутрь, лавки с грохотом полетели в воздух. Мужчину в маске швырнуло назад так, что он пробил дверь и исчез в коридоре.
Я упала на колени.
Ладонь была чёрной от ожога. Но серый камень рассыпался пеплом между пальцами.
Темур смотрел на меня так, будто впервые видел взрослого, который не только обещал защитить, но и заплатил за это кожей.
— Ты идиотка, — сказал он дрожащим голосом.
— Возможно.
— Ты могла умереть.
Я повернула голову. На него. На Мариам. На Луку, который выполз из-под лавки и теперь тихо скулил.
— Но не умерла.
Дальше всё случилось слишком быстро.
Снаружи раздался новый грохот. Не от дома. От неба.
Шавцихе содрогнулась.
Окна в кухне вспыхнули белым светом. Мариам вскрикнула и закрыла уши.
— Он пришёл, — прошептала она.
— Кто?
Ответом стал рёв.
Такой, что мир раскололся.
Не звериный. Не человеческий. Древний. Огромный. Полный ярости, от которой кровь в венах на мгновение стала горячей.
Я выбежала во двор, хотя Марта пыталась удержать меня за плечо.
Над Шавцихе кружил дракон.
Чёрный.
Нет — не просто чёрный. Он был как ночь, в которую бросили раскалённые угли. По краям крыльев пробегали багровые всполохи, чешуя отливала металлом, глаза горели янтарём. Он закрыл собой половину неба, и все люди в масках, оставшиеся во дворе, одновременно замерли.
Потом дракон упал.
Не приземлился.
Именно упал — как буря, как кара, как обвалившаяся гора.
Когти ударили в камень. Двор треснул. Одного нападавшего отбросило к воротам. Второй попытался бежать — чёрный хвост сбил его с ног. Третий поднял клинок с рунами, но дракон выдохнул пламя — не синее, как у Темура, не красное, как в чашах Совета, а тёмно-золотое, почти белое в сердцевине.
Маска расплавилась раньше, чем человек успел закричать.
Я вцепилась в косяк двери.
Страшно?
Да.
Невероятно.
Но вместе со страхом пришло странное, безумное облегчение.
Не потому что он был безопасен. Нет. В этом существе не было ничего безопасного.