Страница 17 из 83
Просто впервые за всё время опасность пришла не только за мной.
Она пришла за теми, кто пришёл за детьми.
Через несколько минут всё закончилось.
Двор был разворочен. Ворота висели на одной петле. По камням стелился дым. Люди в масках лежали кто где — кто без сознания, кто стонал, кто не двигался вовсе.
Чёрный дракон поднял голову и посмотрел на меня.
Я забыла, как дышать.
Его глаза были слишком разумными.
И слишком злыми.
Потом тело дракона окутал дым. Чешуя пошла рябью, крылья сложились, кости изменили форму с влажным, тяжёлым звуком. Через несколько вдохов передо мной стоял мужчина.
Высокий. Широкоплечий. В тёмной одежде, местами порванной после превращения. Чёрные волосы падали на лицо, на скуле тянулся старый шрам. Глаза — те же янтарные, хищные, с насмешкой на дне.
Он оглядел меня с головы до ног.
Моё порванное платье. Разбитую губу. Чёрную ладонь. Дрожащие колени. Детей, которые выглядывали из-за моей спины.
— Княгини, — сказал он низким голосом, — обычно кричат громче, когда их пытаются убить.
Я смотрела на него и пыталась собрать остатки достоинства.
Получилось плохо, но я старалась.
— А изгои обычно хамят женщинам, которых только что спасли?
На его губах мелькнула улыбка.
Не добрая.
Опасная.
— Значит, слухи врут. Тамара Орбелиани всё-таки умеет показывать зубы.
Я вздрогнула.
— Вы знаете меня?
— Я знал прежнюю тебя.
Слова ударили неожиданно.
Марта вышла во двор и остановилась, увидев мужчину.
— Тариэл, — сказала она глухо.
Тариэл Месхи.
Имя пронеслось по двору, как ещё один порыв ветра. Темур за моей спиной резко втянул воздух. Даже Лука перестал скулить.
Я поняла: его боятся.
Все.
Кроме, может быть, самой Шавцихе. Крепость вокруг нас гудела низко, настороженно, но не враждебно.
Тариэл сделал шаг ко мне.
Я хотела отступить, но за спиной были дети.
И я осталась на месте.
Он заметил.
Конечно, заметил.
Его взгляд скользнул к моей руке.
К метке на запястье, которую порванный рукав больше не закрывал.
Улыбка исчезла.
Тариэл резко схватил меня за запястье.
Не больно. Но так внезапно, что я ахнула.
— Эй!
Его пальцы были горячими. Очень. Будто в человеческом теле всё ещё жил драконий огонь.
Он смотрел на знак — чёрное крыло над тонкой линией детской ладони.
И лицо у него менялось.
Насмешка ушла. Злость тоже.
Осталось что-то тяжёлое. Недоверчивое. Почти испуганное.
— Откуда, — медленно спросил он, — у тебя знак Матери гнезда?
Я попыталась выдернуть руку.
Он не отпустил.
— Откуда, Тамара?
Я подняла подбородок, хотя сердце колотилось так, будто хотело разбить рёбра.
— Сначала отпустите мою руку, дракон.
Он посмотрел мне в глаза.
Между нами повисла тишина — горячая, опасная, полная дыма и крови.
Потом Тариэл медленно разжал пальцы.
Я прижала руку к груди.
— А теперь, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал, — объясните мне, почему все в этом проклятом мире знают о моей жизни больше, чем я сама.