Страница 6 из 49
Глава 3. Клан Смерти
Мирель и Эдуард стояли возле старого двухэтажного дома. Деревянное крыльцо скрипело под ногами, с крыши свисали сосульки, которые уже начали подтаивать под весенним солнцем. Они молчали. Слова были лишними — оба чувствовали, что за этой дверью их ждёт нечто, что перевернёт всё.
— Ты как? — тихо спросил Эдуард, сжимая её ладонь.
— Если я сейчас развернусь, то никогда себе этого не прощу, — ответила Мирель, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Он кивнул и толкнул дверь.
Внутри дом оказался ещё более ветхим, чем снаружи. Запах сырости и плесени ударил в нос, стены были покрыты тёмными разводами, обои местами отклеились и висели лохмотьями. Старая мебель, покрытая пылью и царапинами, создавала гнетущее впечатление. Мирель помнила эту квартиру другой — в детстве она казалась ей просто старой, но сейчас, после нескольких лет самостоятельной жизни, она видела всю её убогость.
— Они тут живут? — прошептал Эдуард, оглядываясь.
— Похоже на то.
Они поднялись на второй этаж. Дверь квартиры номер 60 была приоткрыта. Изнутри доносился запах дешёвого табака и горелого масла.
Мирель толкнула дверь. В коридоре было темно, но из кухни пробивался тусклый свет. Они прошли на звук и замерли на пороге.
Евгений и Екатерина сидели за старым деревянным столом, покрытым пятнами и царапинами. Евгений курил дешёвую сигарету, стряхивая пепел прямо на пол. Екатерина помешивала что-то в почерневшей кастрюле. При виде гостей она даже не обернулась.
— Явилась, — сухо бросила она. — А я уж думала, ты забыла дорогу к дому.
— Я пришла не для того, чтобы слушать твои упрёки, — голос Мирель звучал твёрже, чем она себя чувствовала. — Я хочу знать правду. О своих родителях.
Евгений медленно затянулся, выпустил дым в потолок и только потом повернул голову. Его глаза — мутные, с красными прожилками — впились в Мирель.
— Правду? Ты уверена, что готова её услышать?
— За восемнадцать лет я ни разу не была так готова.
Екатерина резко отодвинула кастрюлю и встала. В её движениях появилась та же хищная грация, что и у Эдуарда в минуты опасности. Она медленно обошла стол и остановилась напротив Мирель, почти вплотную.
— Ты хоть понимаешь, кто ты? — прошипела она. — Ты не просто девочка-сирота. Ты — дочь Грозы. Кровь твоих родителей в тебе кипит, даже если ты этого не чувствуешь.
Мирель не отступила, хотя внутри всё сжалось.
— Я чувствую. И хочу знать, почему вы скрывали это.
— Потому что правда убивает, — вмешался Евгений. Он тоже встал, нависая над столом. — Твои родители были из клана «Грозовое пламя». Сильные, уважаемые. А мы… мы из клана «Смерть».
Эдуард шагнул вперёд, вставая рядом с Мирель.
— Клан Смерти? Звучит угрожающе.
— Для кого как, — усмехнулась Екатерина. — Мы не прощаем предательства и не терпим слабости. Твои родители, Мирель, когда-то изгнали нас из своей стаи. Решили, что мы недостойны быть с ними. А теперь ты здесь, перед нами. Ирония судьбы.
— Они изгнали вас? За что?
— За то, что мы хотели власти, — спокойно ответил Евгений. — Как и сейчас хотим. Ты можешь помочь нам получить её.
— Я никому ничего не должна, — отрезала Мирель.
— Ошибаешься, — Екатерина приблизилась почти вплотную. — Твоя кровь — это ключ. Другие кланы уже знают, что ты объявилась. До нас дошли слухи: «Грозовое пламя» воет, созывая стаю. Они будут искать тебя. Или уничтожат, или подчинят.
— Пусть попробуют.
— Глупая девчонка, — Евгений стукнул кулаком по столу так, что подпрыгнула посуда. — Ты не представляешь, что такое война кланов. Они разорвут тебя на части, а твоего дружка — первым.
Эдуард шагнул вперёд, готовый защищать, но Мирель остановила его жестом.
— Если вы так боитесь за меня, почему не защитили раньше? Почему бросили в этом доме, делая вид, что я обычная?
Екатерина усмехнулась.
— Потому что мы надеялись, что ты никогда не узнаешь. Что твоя кровь уснёт. Но она проснулась. И теперь у нас есть выбор: либо ты с нами, либо ты — наша добыча.
— Выбирай, — добавил Евгений, и в его глазах мелькнул тот самый янтарный отблеск, который Мирель видела у себя. — Присоединяйся к клану «Смерть». Стань нашей правой рукой. Или умри, как твои родители.
— Мои родители погибли в кораблекрушении, — выдохнула Мирель, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— Так мы сказали, — Екатерина пожала плечами. — На самом деле их убили. Другие кланы. Те, кто тоже хочет власти. Ты думаешь, «Грозовое пламя» такое уж мирное? Они просто лучше умеют притворяться.
Воздух в кухне стал тяжёлым, почти невыносимым. Мирель чувствовала, как в ней закипает гнев — на них, на себя, на весь мир.
— Вы лжёте.
— Хочешь проверить? — Евгений достал из кармана потрёпанную фотографию и бросил на стол. — Это твои родители за день до смерти. Посмотри на их глаза.
Мирель взяла снимок дрожащими руками. На фото молодая женщина и мужчина обнимались на фоне моря. Они улыбались. И глаза у них были такие же, как у неё — янтарные, с вертикальным зрачком.
— Они были волками, — прошептала она.
— Как и ты, — кивнула Екатерина. — Как и мы. Добро пожаловать в реальность, девочка.
Мирель отбросила фото и рванула к выходу. Эдуард бросился за ней, но она уже выбежала в коридор, слетела вниз по лестнице, не чувствуя ступенек. Слёзы застилали глаза, но она не позволяла им упасть.
— Мирель, стой! — Эдуард нагнал её уже на улице, но она вырвала руку и побежала дальше. Он не стал её догонять — просто шёл следом, готовый подхватить, если она упадёт.
Она остановилась только через два квартала, уткнувшись лбом в холодную стену какого-то дома. Плечи тряслись, но она не плакала — просто не могла дышать.
Эдуард подошёл сзади и молча обнял. Она прижалась к нему, чувствуя его тепло, его руки, его запах. Гнев медленно отступал, уступая место пустоте.
— Они знали, — прошептала она. — Всё это время знали, кто я. И молчали.
— Я знаю.
— Они хотят, чтобы я стала одной из них.
— Я знаю.
— Что мне теперь делать?
Эдуард отстранился, заглянул ей в глаза.
— Для начала — перестать думать, что ты одна. Я рядом. И я никому не дам тебя в обиду. Даже если придётся сражаться с целым кланом.
Она слабо улыбнулась.
— Ты такой самоуверенный.
— Я такой влюблённый. Это хуже.
Она рассмеялась сквозь слёзы и уткнулась ему в плечо.
— Пойдём домой, — сказал он. — Просто домой. А завтра будем думать.