Страница 47 из 49
Глава 39. Пламя в ночи
Луна стояла высоко, когда Мирослав выскользнул из логова. Он крался вдоль опушки, прячась в тенях, и сердце его колотилось так, что, казалось, заглушает лесные шорохи. Он знал, что она будет там. У старого дуба, где они встречались уже несколько раз.
София ждала. Её серебристая шерсть светилась в лунном свете, и он не мог отвести взгляда. Она была прекрасна — изящная, гибкая, с глазами, в которых отражались звёзды.
— Ты пришёл, — прошептала она, когда он приблизился.
— Я всегда прихожу.
Они стояли друг напротив друга, и между ними было напряжение, которое невозможно было выразить словами. Мирослав сделал шаг вперёд, коснулся носом её щеки. Она вздрогнула, но не отстранилась. Её дыхание участилось, и он чувствовал, как её сердце бьётся в унисон с его.
— Я думал о тебе весь день, — сказал он, и голос его был хриплым.
— Я тоже.
— Нам нельзя, — прошептал он, но не отступил.
— Знаю.
Она сама сделала шаг, и их шерсть смешалась, дыхание сплелось. Мирослав чувствовал, как её тело прижимается к его, и в этот момент не было ничего, кроме них. Он лизнул её в ухо, и она тихо застонала.
— Тише, — прошептал он, прижимаясь к ней всем телом. — Стая услышит.
— Не могу, — ответила она, выгибаясь под ним.
Он накрыл её своим телом, чувствуя, как её дрожь передаётся ему. Его лапы скользнули по её спине, и она приоткрыла рот, чтобы вдохнуть, но он не дал. Он целовал её, жадно, глубоко, и она отвечала с той же страстью.
— Мирослав… — прошептала она, когда он оторвался от её губ.
— Молчи, — сказал он, спускаясь ниже, к её шее.
Его язык касался её кожи, оставляя за собой дорожку огня. Она выгибалась, прижимаясь к нему, и тихие стоны срывались с её губ. Он чувствовал, как её тело напрягается, как она ждёт, и это ожидание сводило его с ума.
— Я хочу тебя, — прошептал он ей в ухо.
— Я твоя, — ответила она.
Он вошёл в неё медленно, чувствуя, как её тело принимает его, как она обвивает его лапами, притягивая ближе. Они двигались в унисон, и каждое движение отдавалось в них новой волной наслаждения. Она закусила губу, чтобы не закричать, но он сам застонал, чувствуя, как внутри нарастает сладкая волна.
— Смотри на меня, — прошептал он, и она подняла глаза.
В её взгляде было всё: любовь, страсть, желание принадлежать. И он ответил тем же.
Волна накрыла их одновременно. Мирослав замер, прижавшись к ней, и прошептал в её шерсть:
— Я люблю тебя.
— Я тоже, — ответила она, тяжело дыша.
Они лежали, переплетённые, и смотрели на звёзды.
В другом конце леса Александр и Роксана тоже нашли своё место. У ручья, где вода пела свои вечные песни, они лежали, прижавшись друг к другу, и смотрели на звёзды.
— Что будет, когда мы станем взрослыми? — спросила Роксана.
— Мы будем вместе, — ответил Александр.
— А если нас разлучат?
— Никто не разлучит нас. Я не позволю.
Он коснулся носом её щеки, и она почувствовала, как внутри разливается тепло. Он был сильным, уверенным, и она знала, что он не лжёт.
— Поцелуй меня, — прошептала она.
Александр не заставил себя просить. Его губы накрыли её, жадно, требовательно, и она ответила с той же страстью. Он прижал её к земле, чувствуя, как её тело выгибается под ним.
— Ты моя, — прошептал он.
— Я твоя, — ответила она.
Он вошёл в неё медленно, наслаждаясь каждым мгновением. Она стонала, вцепляясь когтями в его спину, и он двигался всё быстрее, пока они не достигли пика одновременно.
— Я люблю тебя, — прошептал он, когда всё кончилось.
— Я знаю, — ответила она, улыбаясь.
В логове Мирель не спала. Она чувствовала, как дети уходят по ночам, но не мешала. Они должны были найти свой путь.
— Ты знаешь, где они? — спросил Эдуард, ложась рядом.
— Знаю, — ответила она. — Я тоже когда-то была молодой.
— Ты и сейчас молодая, — прошептал он, касаясь её губами шеи.
Она закрыла глаза, чувствуя, как его дыхание обжигает кожу. Его лапы скользнули по её спине, и она выгнулась навстречу.
— Эдуард…
— Не говори ничего, — прошептал он. — Просто чувствуй.
Он целовал её шею, спускаясь ниже, и она чувствовала, как внутри разгорается огонь. Его язык касался её груди, и она застонала, выгибаясь под ним.
— Я хочу тебя, — прошептал он.
— Я твоя, — ответила она.
Он вошёл в неё медленно, чувствуя, как её тело принимает его, как она обвивает его лапами, притягивая ближе. Они двигались в унисон, и каждое движение отдавалось в них новой волной наслаждения.
— Смотри на меня, — прошептал он, и она подняла глаза.
В её взгляде было всё: любовь, страсть, желание принадлежать. И он ответил тем же.
Волна накрыла их одновременно. Эдуард замер, прижавшись к ней, и прошептал в её шерсть:
— Я люблю тебя.
— Я тоже, — ответила она, тяжело дыша.
Они лежали, переплетённые, и смотрели на звёзды.
Утром в стае произошло нечто. Изгнанник по имени Вихрь, тот самый, что когда-то предлагал отдать Мирель врагу, пришёл к Герману.
— Я хочу искупить свою вину, — сказал он. — Позволь мне охранять границу. Я докажу, что я предан стае.
Герман смотрел на него долгим взглядом.
— Ты предал нас однажды. Почему я должен верить тебе снова?
— Потому что у меня нет другого дома, — ответил Вихрь. — И я хочу, чтобы мои дети росли в мире.
Луна, стоявшая рядом, кивнула.
— Пусть идёт, — сказала она. — Если он предаст снова, я сама убью его.
Вихрь опустил голову и ушёл к границе.
Вечером Мирель и Эдуард стояли на поляне, глядя, как солнце садится за лес.
— Ты веришь ему? — спросила Мирель.
— Нет, — ответил Эдуард. — Но я верю, что каждый заслуживает второй шанс.
— Ты стал мудрым, — улыбнулась она.
— Я стал отцом, — поправил он. — Это меняет всё.
Она прижалась к нему, и они смотрели, как звёзды зажигаются одна за другой.