Страница 18 из 49
Глава 10. Первый шаг
Неделя прошла в тягучем, тревожном ожидании. Стая жила словно в полусне — каждый прислушивался к лесным шорохам, каждый вздрагивал от внезапного крика птицы. «Голубые» и их новые союзники, огромные бурые волки, не появлялись, но их присутствие чувствовалось в самом воздухе, пропитанном запахом грозы.
Луна по-прежнему лежала в своей части логова. Целительницы сменяли друг друга, меняли повязки, шептали заклинания, поили травами. Герман не отходил от неё ни на шаг, и все видели, как вожак меняется на глазах — худеет, темнеет взглядом, всё реже выходит к стае.
Мирель приходила к Луне каждый день. Просто лежала рядом, молчала, грела своим теплом. Иногда они перекидывались парой слов, чаще просто смотрели друг на друга. В эти моменты Мирель чувствовала, как между ними растёт что-то важное — не просто дружба, а связь, которую не объяснить словами.
— Ты сегодня лучше выглядишь, — сказала Мирель очередным утром, входя в логово.
Луна слабо усмехнулась.
— Ты говоришь это каждый день.
— Потому что это правда каждый день.
Луна посмотрела на свои задние лапы, укутанные в листья и травы. Там, под повязками, медленно затягивались глубокие раны. Но лапы не двигались.
— А если не пойдут? — тихо спросила она. — Если я навсегда останусь такой?
— Не останешься, — твёрдо ответила Мирель. — Я не позволю.
— Ты не целительница, — вздохнула Луна.
— Нет. Но я умею ждать и верить. И ты тоже умеешь.
Они замолчали. Где-то в глубине логова слышалось дыхание спящих волков. Мирель положила голову на лапы и закрыла глаза.
И вдруг — тихий шорох. Она открыла глаза и замерла.
Луна шевелила хвостом.
— Ты… ты видишь? — прошептала Мирель.
— Что? — не поняла Луна.
— Твой хвост! Он двигается!
Луна посмотрела назад и замерла. Хвост действительно слабо, едва заметно, но шевелился. Она попыталась пошевелить лапой — и та дрогнула.
— О боги… — выдохнула Луна. — Я чувствую. Я чувствую их!
Мирель вскочила и бросилась к выходу.
— Герман! Герман, иди скорее!
Герман влетел в логово через секунду, думая, что случилось что-то ужасное. Увидев Луну, которая слабо, но отчётливо двигала задними лапами, он замер, не веря своим глазам.
— Луна… — прошептал он, приближаясь. — Ты…
— Я двигаюсь, — ответила она, и в её глазах блестели слёзы. — Герман, я двигаюсь!
Он прижался к ней, лизнул в морду, в шею, в уши, не в силах сдержать радости. Мирель тихо выскользнула, оставляя их наедине.
Весть о чуде разнеслась по стае мгновенно. Волки собирались у входа в логово, тихо переговаривались, заглядывали внутрь. Когда Герман вышел к ним, его морда светилась счастьем, какого они не видели уже много дней.
— Луна будет жить, — объявил он. — И она будет ходить. Медленно, но будет. Это всё, что нам сейчас нужно.
Стая взорвалась радостным воем. Волки прыгали, терлись друг о друга, скулили от счастья. Впервые за долгое время в логове «Грозового пламени» звучал не страх, а надежда.
Мирель стояла в стороне, наблюдая за этим. Рядом появился Эдуард.
— Ты плачешь, — тихо сказал он.
— Нет, — всхлипнула она. — Это просто… радость.
— Это ты, — ответил он. — Ты приносишь надежду. Ты — дочь Грозы.
Она посмотрела на него, и в её глазах было столько всего, что слова были не нужны.
Вечером, когда стая успокоилась, Мирель снова пришла к Луне. Та сидела, опираясь на передние лапы, и смотрела на свои задние, которые уже слабо подгибались под неё.
— Целительницы говорят, что через месяц я смогу стоять, — сказала Луна. — А через два — ходить.
— Это замечательно.
— Это чудо, — поправила Луна. — И я знаю, что без тебя его бы не было.
— Я ничего не делала.
— Ты была рядом. Каждый день. Ты верила. Этого достаточно.
Мирель подошла ближе, легла рядом.
— Луна, — тихо спросила она. — А то, о чём вы говорили с Германом… о щенках… это правда?
Луна вздрогнула.
— Ты слышала?
— Случайно. Прости.
— Не извиняйся. — Луна вздохнула. — Да, это правда. Мы откладывали год за годом. Боялись, что война убьёт наших детей. А теперь…
— Теперь вы сможете?
— Не знаю. Но одно я знаю точно: если судьба даёт мне второй шанс, я им воспользуюсь. И не только для себя.
Она посмотрела на Мирель долгим, тёплым взглядом.
— Ты будешь рядом, когда придёт время, — сказала она. — Я чувствую.
Мирель кивнула, не в силах говорить. Горло сдавило от счастья и благодарности.
Ночью стая спала спокойно. Впервые за долгое время — без кошмаров, без тревоги. Луна дремала, прижавшись к Герману, и её лапы иногда вздрагивали во сне — они помнили, что живы.
Мирель и Эдуард лежали у входа в логово, глядя на звёзды.
— Знаешь, о чём я думаю? — тихо спросила Мирель.
— О чём?
— О том, что даже в самой тёмной ночи есть место для света. Луна сегодня доказала это.
Эдуард повернул голову, посмотрел на неё.
— Ты и есть этот свет, — сказал он. — Для всех нас.
Она придвинулась ближе, и они замерли, слушая дыхание друг друга.
Где-то на границе леса мелькали тени. Но сегодня они не пугали. Сегодня была надежда.