Страница 95 из 124
Глава 29
Эля замерла, ощущая, как внутри всё дрожит от неожиданности и тревоги. Он собирается открыться ей. Доверить то, что, должно быть, хранил годами, прятал даже от самого себя. От этой мысли сердце сжалось — одновременно от страха и от странной, острой нежности.
— Я готова слушать. Без осуждения. Без оценок. Просто слушать, — тихо сказала она, слегка подавшись вперёд и положив ладонь на край кровати рядом с ним. В её голосе прозвучала такая искренность, что Скорпион на мгновение замер.
Он помолчал, глядя куда‑то сквозь неё. Взгляд стал пустым, отстранённым — казалось, он видел не стены тесного номера мотеля с выцветшими обоями и тусклой лампой, а что‑то далёкое, болезненно яркое. Картину из прошлого, которую он столько раз пытался стереть из памяти, но она всё равно возвращалась — снова и снова. Затем он глубоко вдохнул, будто готовясь нырнуть в ледяную воду самых тёмных воспоминаний.
— Сперва я расскажу о своей планете, о своей расе… — произнёс он почти шёпотом.
Скорпион откинулся на подушку, заложив руку под голову, затем задумчиво провёл рукой по подбородку. На его лице отразилась внутренняя борьба: с одной стороны, привычка скрывать, держать всё в себе, с другой — желание открыться. Пальцы непроизвольно сжались в кулак, потом разжались. Он медленно выдохнул, словно сбрасывая невидимую тяжесть, и на мгновение прикрыл глаза.
— Мой мир — это снега и льды. Бескрайние белые просторы, где ветер поёт древние песни, а звёзды висят так низко, что кажется, можно дотянуться до них рукой, — голос его зазвучал мягче, почти мечтательно. Он поднял взгляд к потолку, будто пытаясь разглядеть там эти звёзды, и слегка улыбнулся, едва заметно, почти неуловимо.
Эля затаила дыхание, боясь нарушить этот хрупкий момент. Она осторожно пододвинулась ближе, не отрывая взгляда от его лица.
Он помолчал, будто прислушиваясь к этому ветру, а затем продолжил, уже чуть громче, и в голосе зазвучали гордые нотки:
— Кси‑Аар — планета контрастов. Да, где‑то там, в других полушариях, есть зелёные леса и тёплые моря. Но мой клан, клан Ледяного Скорпиона, издревле живёт на севере, среди вечных снегов и ледяных гор. Моя родина — долина Иш‑Тарр, затерянная среди хребтов, чьи вершины пронзают небеса.
Скорпион приподнялся на локте, жестикулируя свободной рукой, словно очерчивая контуры гор:
— Представь: снега там никогда не тают. Они лежат веками, спрессованные в голубой лёд, который отражает свет трёх лун Кси‑Аара. Горы вокруг долины — словно стражи в белых плащах. Их склоны покрыты ледяными кристаллами, сверкающими, как миллионы драгоценных камней.
Его глаза загорелись внутренним светом, голос стал глубже:
— В расщелинах прячутся пещеры, где живут снежные скорпионы — наши тотемные звери. Реки текут подо льдом, и только в редкие тёплые дни на поверхности появляются узкие трещины, из которых поднимается пар. Вода в них чиста, как слеза, и холодна настолько, что обжигает губы. Небо зимой почти не темнеет: полярное сияние танцует над долиной, окрашивая снега в фиолетовые, зелёные и золотые тона, — продолжил он, и в его голосе зазвучала тоска. — Мы верим, что это души предков напоминают нам о своём присутствии.
Он резко сел прямо, и голос его стал твёрже:
— Мы выбрали эти земли, потому что считаем: только в условиях, где каждое дыхание — борьба, рождается истинная сила. Закалка через холод. Холод учит терпению, а лёд — стойкости. Испытание духа. Выжить может лишь тот, кто умеет слушать тишину, читать следы на снегу и чувствовать приближение метели за часы до её начала. Слабые не задерживаются — их забирает вьюга. Мы двигаемся бесшумно, как падающий снег, и атакуем внезапно, как лавина…
Эля слушала, затаив дыхание. Она почувствовала, как к горлу подступает комок — не от страха, а от восхищения перед этим миром и мужчиной, который сейчас открывался ей, слой за слоем снимая броню отчуждённости.
— Расскажи ещё, — прошептала она. — Пожалуйста.
Скорпион посмотрел на неё, и на этот раз в его глазах не было привычной настороженности. Он слегка улыбнулся — по‑настоящему, впервые за весь разговор — и кивнул:
— Хорошо. Я расскажу тебе о посвящении в воины…
Скорпион поднялся с кровати, прошёлся по номеру — шаги звучали глухо на потрёпанном ковре — и остановился у окна. Облокотившись о стену, он повернул голову так, что его платиновые косы взметнулись, отбросив блики в тусклом свете лампы. Он одарил Элю долгим тёмным взглядом, в котором читалась смесь ностальгии и внутренней борьбы.
Эля невольно задержала взгляд на его фигуре. В этот момент он казался ей похожим на хищного зверя: опасного, грациозного, но в то же время завораживающе прекрасного. Она слегка сжала край свитера, пытаясь унять волнение, и тихо выдохнула.
Скорпион сжал кулак — татуировка на предплечье вспыхнула ярче, отливая голубым, затем снова притухла. В его голосе зазвучала гордость:
— Посвящение в воины проходит на вершине горы Кхи‑Арр. Юноша должен провести ночь под открытым небом, без огня, слушая голоса ветра. Если татуировка загорится голубым — он принят. Если погаснет — значит, он не готов.
Он усмехнулся, и в этой усмешке было что‑то ностальгическое. Отодвинув штору, он посмотрел в окно, будто видел перед собой заснеженные пики родной горы:
— Танец метели — ритуальный бой, где противники сражаются в условиях настоящей вьюги. Видимость почти нулевая, удары наносятся по звуку дыхания и колебанию воздуха. Победа достаётся тому, кто лучше чувствует стихию. И каждый воин клянётся, что никогда не станет искать тепла там, где должен быть холод. Даже если ему предложат дворец у южных морей, он выберет сторожевой пост на перевале — там, где труднее всего.
Скорпион замолчал, взгляд его снова затуманился. Он провёл ладонью по стеклу, словно стирая невидимую пыль, опустил голову.
— Должно быть, этот танец метели очень красив, — прошептала Эля, поднимаясь с места. Она подошла ближе, остановилась в паре шагов от него. — И очень… сурово.
Скорпион повернулся к ней. На мгновение в его глазах отразилась вся тоска по дому — глубокая, затаённая, годами сдерживаемая. Он слегка коснулся пальцами своего плеча, где мерцала татуировка.