Страница 76 из 124
Глава 25
Медблок располагался в отдельном крыле арены. Здесь было тихо и прохладно, пахло антисептиком и чем‑то металлическим — будто сама атмосфера напоминала о стерильности и неизбежности исцеления. Мягкое голубоватое освещение создавало ощущение отстранённости от всего происходящего за стенами: гул толпы, крики комментаторов и напряжение боя остались где‑то далеко.
Эля увидела, как Скорпион, прихрамывая, подходит к стойке регистрации. Его походка была неровной, но даже сейчас в нём чувствовалась скрытая сила — как у раненого зверя, который всё ещё опасен. Одежда местами была порвана, на лице виднелись свежие кровоподтёки, но он шёл прямо, не позволяя себе показывать слабость.
Медсестра в голубом комбинезоне подняла на него глаза:
— О, снова вы? — вздохнула она. — Капсула № 3 свободна. Проходите.
Скорпион кивнул и, слегка покачиваясь, направился вглубь помещения. Его шаги отдавались глухим эхом в стерильном пространстве медблока. Он двигался медленно, но целенаправленно — будто знал, что стоит только добраться до капсулы, и всё остальное перестанет иметь значение.
Эля дождалась, пока медсестра отвлечётся на голографический экран, и проскользнула следом. Она старалась ступать бесшумно, почти сливаясь с прохладной тишиной медблока. Взгляд её был прикован к Скорпиону — он уже подошёл к капсуле № 3, которая представляла собой наполовину прозрачный цилиндр с мягким светящимся контуром. Её поверхность переливалась приглушённым голубоватым светом, будто внутри текла живая энергия. По бокам шли тонкие серебристые линии — каналы подачи питательных растворов. На дисплее бежали тестовые протоколы: «Система в режиме ожидания», «Стазис: готов к активации». Тихое гудение механизмов создавало едва уловимый фон, будто капсула дышала — глубоко и ровно, ожидая пациента.
Скорпион стянул с себя майку и на какое‑то время застыл неподвижно, затем опираясь одной рукой на край, другой вводил код активации на сенсорной панели.
На мгновение Эля замерла разглядывая его. Его спина была так же впечатляюща, как и передняя часть тела: рельеф мышц, шрамы, следы недавней битвы — всё это создавало образ одновременно уязвимого и мощного существа. Её взгляд невольно задержался на линиях плеч, на игре теней вдоль позвоночника. Свет медблока подчёркивал каждый изгиб, каждую впадину — будто скульптор специально вылепил эту фигуру, соединив силу и уязвимость в одном облике. Несколько свежих царапин пересекали лопатки, а старый шрам у поясницы напоминал бледную змею, обвившую тело.
В горле пересохло. Волна неожиданного желания опалила её изнутри, заставив сердце биться чаще. Она резко одёрнула себя:
«Прекрати, Эля…»
Но легче сказать, чем сделать. Притягательность Скорпиона действовала почти гипнотически — в нём сочетались сила, опасность и какая‑то первобытная харизма, от которой перехватывало дыхание. На секунду ей показалось, что даже воздух вокруг него гуще, плотнее, будто заряжен невидимой энергией.
Скорпион взялся за штаны, готовясь снять их перед погружением в капсулу.
Эля глубоко вдохнула, собрала волю в кулак и решительно подошла к капсуле. Постучала по стеклу:
— Не так быстро, — сказала она твёрдо, стараясь, чтобы голос звучал уверенно и профессионально.
Скорпион обернулся. Его заплывший глаз выглядел ещё хуже вблизи, но на губах — всё та же странная улыбка, будто он находил во всём этом какой‑то извращённый юмор. Его тёмно‑фиолетовые, пронзительные глаза мгновенно сфокусировались на Эле.
— О, — хрипловато протянул он, повернувшись к ней всем телом, медленно опустил майку на край капсулы и скрестил руки на груди. — Моё любимое наказание в виде мозгоправа собственной персоной. Чем обязан такому визиту?
— Вашим здоровьем, — парировала Эля, стараясь сохранить профессиональный тон, хотя внутри всё сжалось от его взгляда. — Как вы себя чувствуете?
— Паршиво, — он поморщился, коснувшись виска. Воздух вокруг него едва заметно замерцал, татуировка пришла в движение, будто пульсируя в такт его эмоциям.
— Неудивительно, — не удержалась от иронии Эля.
Скорпион бросил на неё цепкий взгляд:
— И ощущаю глухое раздражение.
— Отчего ж? — удивилась она.
— От вашего присутствия, доктор. Но это, полагаю, неизлечимо.
Эля сжала кулаки, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Никогда в жизни ей не хотелось так врезать кому‑то — даже мальчишке в детском саду, который шутки ради украл у неё любимую игрушку.
Но в отличие от мальчишки из детсадовской группы, Скорпион прекрасно осознавал свои слова и действия. Он играл с ней, провоцировал намеренно, проверяя границы её выдержки.
Эля расправила плечи, подняла подбородок и посмотрела ему прямо в глаза:
— Зато излечимо то, что заставляет вас лезть в бои и улыбаться, когда вас бьют, — она скрестила руки на груди. — Начнём с этого? Зачем вы пришли на бои? Почему поддались Селинне? И главное — почему вы улыбаетесь, когда вас бьют? Это не нормальная реакция.
Скорпион вздохнул и выпрямился.
— Доктор Миранова, вы правда хотите это обсудить сейчас? Я, знаете ли, немного устал.
— Именно сейчас, — Эля встала так, чтобы загораживать дверь. — Скоро вы погрузитесь в стазис, и я потеряю шанс поговорить с вами, пока вы ещё способны мыслить. И я… я волнуюсь за вас. Как психолог.
Он резко подошёл вплотную. Их разделяло всего несколько сантиметров. Эля почувствовала жар его тела. Исходящая от него сила давила и вынуждала отступить, но она не собиралась перед ним пасовать.
— Волнуетесь, значит, — прошептал он, глядя ей прямо в глаза. — Интересно. А если я скажу, что ваш интерес ко мне — не только профессиональный? Что тогда?
Эля сглотнула, но не отступила:
— Тогда я скажу, что вы опять пытаетесь перевести разговор на другую тему. И что вы боитесь говорить о том, что действительно вас беспокоит.
Скорпион замер. Потом неожиданно рассмеялся, отступая на шаг:
— Ох, доктор, вы невыносимы.
— После таких боёв часто испытывают стресс, посттравматический синдром…
— А ещё я слышал, что после таких боёв испытывают дикое желание выпить и заняться сексом, — перебил он, приподнимая бровь. — Но это, видимо, не входит в вашу классификацию синдромов?
Эля почувствовала, как щёки слегка теплеют, но удержалась от реакции.
— Ваше чувство юмора, как всегда, на высоте. Но я серьёзно. Вы улыбались, когда вас били. Это
ненормально.