Страница 42 из 124
— Получается, Земля — это не просто планета, — тихо произнёс он. — Это мозаика миров, собранных в одном месте.
— Да, — кивнула Эля, встретившись с ним взглядом. — И в каждом уголке этой мозаики есть своя красота и своя правда.
Скорпион задумчиво кивнул:
— Расскажите о своём самом счастливом дне на Земле, — тихо попросил он.
Эля на мгновение замерла, погружаясь в воспоминания. Её взгляд стал рассеянным, будто она смотрела не на мерцающие астероиды и пульсирующие туманности, а на далёкий берег, залитый солнечным светом. Губы сами собой растянулись в тёплой улыбке.
— Самый счастливый день… — медленно начала она. — Это было на побережье. Мне было лет девять. Я бегала по песку, а мама смеялась, пытаясь поймать меня. Ветер пахнул солью, песок был горячим, а море — таким синим, что казалось, будто оно светится изнутри. Я тогда упала в воду, вся в песке, мокрая, смеющаяся… и поняла, что абсолютно счастлива.
Скорпион слушал внимательно, не перебивая. В его тёмно‑фиолетовых глазах отражались звёзды, а на губах играла едва заметная улыбка. Он слегка наклонил голову, словно стараясь не упустить ни единого слова, ни единой эмоции.
— Звучит… по‑настоящему, — произнёс он чуть хрипловато. — Просто и по‑настоящему.
Эля улыбнулась в ответ, чувствуя, как между ними возникает что‑то новое — хрупкое, но настоящее. Впервые за долгое время она не чувствовала необходимости анализировать, оценивать, искать скрытые мотивы. Просто сидела среди звёзд, пила сладкий нектар и делилась воспоминаниями с тем, кто действительно хотел их услышать. В груди разливалась удивительная лёгкость, будто с плеч свалился невидимый груз. Скорпион задавал всё новые вопросы, настойчиво, с неподдельным любопытством.
— А какие цветы росли возле вашего дома? — спросил он. — Были ли у вас любимые?
— О, да! — оживилась Эля, и её глаза заблестели. — Возле крыльца росли пионы — огромные, пышные, розовые. Такие, что их запах чувствовался по всему двору. А вдоль дорожки — ирисы, высокие, стройные, с фиолетовыми лепестками.
— А деревья? — он чуть наклонился вперёд, ловя каждое её слово. — Какие деревья вы помните лучше всего?
— Старый дуб, — улыбнулась Эля, погружаясь в воспоминания. — Ему, наверное, было лет сто. Мы с друзьями делали на нём шалаш, проводили там целые дни. А ещё черёмуха — каждую весну она вся покрывалась белыми цветами, и весь двор наполнялся этим удивительным ароматом. И берёзы, конечно, их тонкие стволы так красиво контрастировали с зеленью…
Она говорила и говорила — о шумных соседях, которые всегда были готовы помочь, о велосипедных прогулках по просёлочной дороге, о запахе свежескошенной травы, о вечерних посиделках во дворе, когда взрослые рассказывали истории, а дети слушали, затаив дыхание. О том, как зимой они с друзьями лепили снеговиков, а весной запускали кораблики в ручейках.
— Теперь я понимаю, почему вы так скучаете по дому, — тихо произнёс он.
Часто он спрашивал о ней самой: что она любила делать в детстве, какие книги читала, какие песни пела. Эти вопросы иногда смущали Элю — никто раньше не интересовался такими подробностями её жизни, но в его взгляде не было ни тени насмешки, только искреннее любопытство и теплота. А затем она переключилась на столицу, куда переехала: шумные проспекты, сверкающие небоскрёбы, вечерний Арбат с уличными музыкантами, запах кофе из модных кофеен…
И вдруг он спросил так просто, будто между прочим, но в голосе прозвучала едва уловимая напряжённость:
— Командор Викс дал вам обещание, что вы вернётесь на Землю?
Эля замерла на полуслове. Бокал с нектаром застыл на полпути к губам, пальцы чуть дрогнули, и она медленно опустила его рядом с собой, стараясь скрыть дрожь. Внутри всё сжалось, его вопрос ударил точно в цель.
Скорпион цепко посмотрел на неё — взгляд стал острым, изучающим, словно он только что заметил важную деталь в сложной головоломке. Его поза чуть изменилась: он слегка подался вперёд, ловя малейшее изменение в её лице, как дрогнули ресницы, как на мгновение напряглась линия подбородка.
Эля сглотнув, кивнула. Её голос прозвучал тише, чем она ожидала:
— Да.
— Я бы тоже всё сделал, чтобы вернуться домой, — тихо добавил он. — Кроме всего того, что вы рассказали… Вас кто‑то ждёт на Земле, кроме матери?
Эля опустила глаза. В груди защемило от воспоминаний, которые она так долго старалась не трогать.
«Кто меня ждёт?» — мысленно повторила она. Мама, работа, дом, привычные улицы — всё это осталось в прошлой жизни, в мире, который теперь казался далёким, как сон.
— Родных больше нет, — произнесла она ровно, но голос чуть дрогнул на последнем слове. — И у мамы своя жизнь, как и у меня. Мы отдалились, когда она вышла второй раз замуж и у неё появилась новая семья.
— В которой вам нет места, — закончил за неё Скорпион.
Эля промолчала и отпила нектар, чувствуя, как жидкость обволакивает горло, но не приносит облегчения. Она смотрела на мерцающие астероиды, но видела перед собой старый дом, двор, где когда‑то играла, и лицо матери — счастливое, но уже не обращённое к ней.
— Есть ещё кто‑то, по кому вы скучаете? — мягко, но настойчиво спросил Скорпион.
Эля открыто посмотрела в его глаза. Она поняла, что он хотел узнать — о мужчине в её жизни, — но специально не стала говорить. Ей хотелось, чтобы он чётко сформулировал свой вопрос, чтобы не угадывать, не додумывать, а услышать прямо.
— А можно конкретнее, что вы хотите узнать? — спросила она, чуть приподняв подбородок.
Скорпион чуть сощурил глаза, будто оценивая, насколько далеко может зайти. Его пальцы слегка постучали по краю платформы, выдавая внутреннее напряжение. Затем он слегка наклонился вперёд, и его голос стал тише, интимнее:
— Я хочу знать, есть ли кто‑то, кто ждёт вас на Земле так же сильно, как вы жаждете возвращения. Кто‑то, ради кого вы готовы бросить всё и сорваться с места. Кто‑то… кто занимает ваши мысли, когда вы смотрите на звёзды.
Эля почувствовала, как внутри что‑то дрогнуло. Она глубоко вдохнула, пытаясь унять волнение, и только собралась ответить, как завибрировал линкер — коротко и настойчиво, отдаваясь мелкой дрожью в кармане. Она на мгновение замерла, бросив взгляд на Скорпиона: тот едва заметно напрягся, словно тоже услышал сигнал, но промолчал.