Страница 119 из 124
Глава 35
В помещение вошли шесть военных в экипировке с оружием — тяжёлые ботинки гулко стучали по полу, отдаваясь эхом в напряжённой тишине. В центре группы шёл Скорпион.
Его руки и ноги были скованы ограничителями, слабо мерцавшими в свете ламп, но помимо них его ещё сковали кандалами — видимо, как дополнительную меру предосторожности. Даже в таком положении он держался с горделивой осанкой. Лицо непроницаемо, на скуле темнела ссадина, губа рассечена — следы недавнего сопротивления. Но глаза… В них полыхала такая ярость, что даже военные невольно напряглись, держа оружие наготове.
Взгляд Скорпиона метнулся к Эле. И в его взгляде тут же отразилось недоумение, сменившееся тревогой. Он бросил быстрый взгляд на командора, затем снова посмотрел на Элю — и в этом взгляде читался немой вопрос: «Ты знала? Ты причастна?»
Эля стояла у стола командора, прямая, как струна. Взгляд её был пустым. Препарат, введённый Виксом, сделал своё дело: эмоции притупились, воля ослабла, а внутри осталась лишь холодная пустота. Но где‑то глубоко, под этой пеленой апатии, теплился огонёк сознания:
«Молчи. Если заговоришь — его тогда запрут в камере 0‑X».
Она чувствовала, как сердце бьётся — глухо, ровно, без прежней страсти. Раньше каждый удар отзывался в груди теплом, надеждой, решимостью. Теперь же это был просто механический ритм, лишённый смысла. Пальцы слегка дрожали, но не от волнения — будто тело ещё помнило, как чувствовать, но уже не могло.
—
Скарион Морвин
, пришло время поговорить, — чётко произнёс Тарен Викс, когда Скорпион перевёл взгляд на него.
Скорпион вздрогнул. Его имя. Настоящее имя. Оно прозвучало здесь, в этом кабинете, как удар хлыста. Он резко поднял голову, взгляд заметался между Элей и командором. В его взгляде промелькнули все эмоции: сначала изумление — будто он не верил, что его настоящее имя прозвучало здесь, в этом кабинете; затем растерянность — он пытался понять, что это значит; следом пришла боль — осознание того, что всё, во что он начал верить, может оказаться ложью. Наконец, прищур — жёсткий, холодный, полный горького осознания.
— Вы умолчали, когда прибыли на станцию, о том, что являетесь мощным оружием и подвергаете всех опасности, — жёстко произнёс Викс. — Вы не просто оказались нестабильны — вы
являетесь
оружием. Я вправе вас арестовать. Благодаря доктору Мирановой мы предотвратили опасность в вашем лице.
Скорпион сжал кулаки, ограничители слабо заискрили, реагируя на всплеск энергии. Он резко выдохнул, пытаясь взять себя в руки. Его грудь вздымалась от прерывистого дыхания, на скулах заходили желваки. Татуировка на руке вспыхнула ярче, но тут же угасла под действием ограничителей.
— Доктор Миранова, — обратился командор уже к Эле, — благодарим вас за проделанную работу. Вы получили от командования огромную благодарность за предотвращение катастрофы на станции. Мы награждаем вас за проделанную миссию. Ваша работа с ксикорианцем с кодовым именем «Скорпион» завершена. Вы свободны. Желаю, Эля, прекрасного отдыха.
Скорпион замер. В груди всё сжалось от боли и ярости. Он не отрывал глаз от Эли. В его взгляде читалось всё: разочарование, боль, предательство. Каждая секунда тянулась бесконечно, будто время застыло в этом мучительном мгновении.
Эля слышала слова командора, но они доносились будто издалека. Ей хотелось закричать:
«Это неправда! Я не предавала!»
— но губы лишь безжизненно дрогнули. В глазах защипало, но слёзы не шли — препарат подавлял даже эту естественную реакцию.
Скорпион пристально смотрел на Элю и сделал шаг вперёд, кандалы глухо звякнули.
— Значит, это правда? — хрипло спросил он. — Всё, что было между нами… это тоже было частью задания?
Скорпион сжал кулаки — кандалы заискрили, пытаясь подавить выброс энергии. Он не отводил взгляда от Эли, и в его глазах читалась не только ярость, но и что‑то ещё — слабая, почти призрачная надежда.
«Скажи, что это не так. Хоть как‑то дай понять…»
Эля попыталась поднять руку, сделать хоть какое‑то движение. Но тело не слушалось. Она лишь смотрела на него, и в этом взгляде, несмотря на апатию, читалась мольба о понимании.
«Прости,
— мысленно обратилась она к Скорпиону.
— Я не хотела, чтобы так вышло. Я бы всё объяснила, если бы могла…»
Он прищурился, изучая её лицо, ища хоть намёк на прежнюю Элю — ту, что слушала, понимала, поддерживала. Но видел лишь маску: ровный взгляд, расслабленные черты, отсутствие всякой реакции.
— Это… неправда? — хрипло спросил он, и в голосе прозвучала такая надежда, что у Эли защемило сердце. — Ложь, она не могла… — хрипло произнёс он.
— У меня есть доказательства, которых достаточно для вашего ареста, Скорпион, — Викс подошёл к голографическому экрану. — Позвольте продемонстрировать.
Его пальцы коснулись панели управления, и перед Скорпионом вспыхнули изображения.
Сначала — первый отчёт Эли с пометкой
«Для служебного пользования»:
Затем — отчёт, составленный утром, после вчерашнего вечера откровений.
«Объект демонстрирует признаки эмоциональной привязанности. Рекомендуется использовать это для усиления мотивации».
Затем, изображение, где они в мотеле и его слова:
«Я опасен».
Каждое новое доказательство ударяло, как нож. Скорпион сжимал кулаки — ограничители заискрили, пытаясь подавить выброс энергии. Татуировка на руке вспыхнула, пульсируя в такт участившемуся дыханию. Его грудь вздымалась от прерывистых вдохов, а на лбу выступили капли пота.
Эля опустила глаза, не в силах выдержать взгляд Скорпиона.
«Прости»,
— беззвучно прошептала она.
Он смотрел на документы, экран, где они в мотеле — её улыбка, её слова о доверии, её готовность помочь… Всё это теперь казалось ложью. Воспоминания, которые ещё вчера согревали его душу, теперь жгли, как раскалённое железо.
Губы Скорпиона дрогнули, будто он хотел что‑то сказать, но передумал. В его глазах мелькнула боль — быстрая, почти незаметная, но такая настоящая.
В груди Эли сдавило так, что стало трудно дышать.
В его глазах больше не было ни доверия, ни тепла. Только холод и решимость. В нём читалось всё:
«Ты предала. Ты была частью этого. Всё было ложью».