Страница 36 из 106
Ася представила себе, как Алексей весь вечер будет сидеть в квартире один, в обществе Пал Палыча, и ей стало тоскливо и тревожно. Может быть, попробовать как-нибудь улизнуть с банкета? Нет, нельзя, Игорь ей этого не простит — на торжество приглашена вся администрация района, а Ася — один из ведущих работников Дворца. Придется позвонить Алексею.
— Кажется, начинают, — возбужденно проговорила Кристина, убирая косметику.
На сцену действительно вышла ведущая, Света Балтина, которая руководила во Дворце кружком художественной гимнастики и по совместительству всегда объявляла номера в концертах.
На Свете было длинное темно-бордовое платье, по ее обнаженным плечам волной спадали густые рыжеватые локоны.
— Супер! — Кристина смачно поцеловала кончики пальцев. — Игорь, наверное, в полном отпаде.
Ася кивнула и улыбнулась. У Светы с директором вот уже год крутился бурный роман, и все это время она порывалась прибрать к своим рукам танцевальный зал. Однако Игорь проявлял достойную всяческого уважения принципиальность, игнорируя сцены, которые периодически закатывала ему любовница.
Светлана между тем послала в зал ослепительную улыбку и произнесла в микрофон низким грудным голосом:
— Здравствуйте, уважаемые дамы и господа. Начинаем третий окружной фестиваль детских и юношеских самодеятельных коллективов «Звезды среди нас». Хочу представить вашему вниманию почетных гостей из районной управы и округа. — Она принялась перечислять фамилии, имена и отчества.
Зал с воодушевлением рукоплескал;
Среди гостей неожиданно оказалась Дыбина. Она вышла на сцену, с достоинством наклонила голову и вернулась на свое место.
— Если бы она была в жюри, нас бы точно выпихнули на общегородской смотр, — шепнула Кристина.
Однако Нонна Максимовна не являлась членом жюри, а находилась в зале просто как зритель. Она сидела в кресле совершенно неподвижно, и ее равномерно завитые букли сзгши напоминали парик, висящий на болванке.
Торжественная часть наконец закончилась. Светлана объявила первый номер — фольклорный ансамбль одной из школ района.
На сцену выбежали маленькие девочки в вышитых рубашках и разлетающихся юбочках, а следом мальчики в сапогах и лихо заломленных набекрень фуражках. Девчонки дружно и громко притоптывали ногами, обутыми в красные туфельки, парнишки сосредоточенно ходили вприсядку вокруг своих партнерш.
Танец закончился так же неожиданно и быстро, как начался. Не успела последняя пестрая юбочка скрыться за кулисами, Светлана уже вновь стояла у микрофона.
Поначалу Ася смотрела на сцену внимательно и с интересом, но после пятого номера ей стало скучно. Дети выступали четко и слаженно, были отлично и дорого одеты, но в их песнях и танцах напрочь отсутствовали живость и непосредственность, вытесненные многочасовой, суровой муштрой.
«Мои будут выглядеть точно так же», — обреченно подумала Ася и вздохнула.
Тронула ее лишь одна девочка, исполнявшая под гармошку народные песни. Худенькая, стройная, как тополек, с длинной русой косой, спускающейся ниже пояса, она так умело, по-взрослому держала паузу и в то же время пела настолько искренне и пронзительно, что на глаза невольно наворачивались слезы. И песни ее были грустные, протяжные, о нелегкой женской доле.
Девочке долго хлопали и даже кричали «Браво». Видимо, она привыкла к успеху, потому что кланялась не спеша, с достоинством, придерживая рукой свою роскошную косу.
Ася дождалась, пока юная певица покинет сцену, и вышла из зала.
За дверью артистической было подозрительно тихо. Ася осторожно заглянула вовнутрь.
Девочки сидели кучкой, сгрудившись вокруг Маши, а та, раскрыв старый, потрепанный томик, вполголоса нараспев декламировала:
— ..Я слышу шум. — Синьора, уходите
Из этого гнезда заразы, смерти,
Оцепененья. Власть, которой мы
Противиться не можем, наши планы
Расстроила. Иди же, дочь моя,
Твой муж лежит здесь мертвый так же, как
И граф Парис. Идем скорей, тебя
Я помещу к монахиням в обитель.
Не спрашивай подходит стража к нам.
Идем, идем же, добрая Джульетта..
Лица у девчонок были серьезными и сосредоточенными. Позади всех у окна стояла Диана с заново накрашенными глазами и тщательно наложенным гримом. Она шевелила губами, беззвучно повторяя про себя то, что Маша произносила вслух.
Ася на цыпочках, стараясь не обнаружить своего присутствия, сделала несколько осторожных шагов и укрылась за шкафом.
..Что это
У милого в руке? А! Склянка с ядом!
Вот как с собой покончил он.. О, жадный!
Ты выпил всё, ни капли не оставил,
Что помогла б мне за тобою вслед Отправиться. —
Прильну к твоим губам:
Быть может, есть на них довольно яда,
Чтобы меня убить. — Они теплы!
..Шум! Ну, так я потороплюсь. О счастье:
При нем кинжал! Вот где твои ножны.
Заржавей там, а мне — дай умереть..
Маша хотела читать дальше, но Диана неожиданно перебила.
— Погоди, я не понимаю. — Она протиснулась вперед. — Что у них обоих, крыша поехала? Им же так мало лет, вся жизнь впереди, а они травятся, закалываются..
— Дура ты, — резко проговорила Алена — они друг друга любят.
— Не верю я в такую любовь. Это все Шекспир придумал, а в жизни иначе.
— Да ты-то откуда знаешь, как в жизни? — насмешливо проговорила Маша.
— Знаю. — Диана мрачно глянула на подругу. — У меня сестра сначала с одним парнем встречалась, стихи ему сочиняла, ночью слезы лила в подушку, а как он в армию ушел, у нее теперь другой, с «мерсом».
Она обвела взглядом притихших девчонок и добавила с сознанием собственной правоты;
— Ее бывший, Костик, тот, который служит, тоже не унывает. Приятели к нему ездили, говорят, девушку себе завел, из местных. А сестру обещал поколотить, когда вернется.
— Не судить же обо всех по твоей сестре, — горячо возразила Ира, — у меня брат вон женился недавно и жену свою знаешь как любит!
— А она его?
— И она.
— Ну не знаю, — Диана презрительно скрип зла губы, — ерунда это все. Ладно, — она села на место, — читай дальше.
Маша открыла было рот и тут заметила Асю.
— Анастасия Витальевна! Что, уже пора?
— Пока еще нет, но нужно быть готовыми.
— А мы туг повесть читали. — Маша протянула книжку.
— Вижу. Вижу и радуюсь.
— Дианка только все портит, — Маша обиженно надула губы, — сначала ревела, теперь всякие гадости говорит. Только бы завести всех!