Страница 35 из 106
14
Едва только наступивший ноябрь стремительно набирал обороты и летел к концу. Близился фестиваль, тот самый, на который честолюбивый Игорь втайне возлагал большие надежды.
Деньги, пожертвованные фондом Свечникова, давно пришли, ткань была закуплена, костюмы заказаны в одной из престижных театральных мастерских.
Ася отложила все остальные номера и репетировала только балет. Иногда она отпускала девчонок чуть раньше, оставляя в зале лишь Диану и Машу, и занималась с ними двумя в отсутствии подружек: обе чувствовали себя гораздо раскованнее.
В том, что на сцене девочки будут смотреться хорошо, Ася не сомневалась: и та, и другая обладали ярким талантом и находились в отличной форме, позволяющей справиться с любыми самыми сложными элементами.
Ее волновало другое: смогут ли ее юные ученицы достоверно передать всю гамму шекспировских чувств, так гениально воплощенных в бессмертной музыке Прокофьева?
Часто Асе казалось, что девчонки лишь выполняют набор сухих спортивных упражнений умело, сноровисто, но при этом не выкладываясь душевно. Она пробовала говорить с ними, читала вслух отрывки из книги, ставила кассеты с видеозаписями балета — все напрасно.
Кристина не замечала того, что так отчетливо видела Ася, и упрекала подругу за привередливость.
— Ну что ты к ним придираешься? Все отлично, комар носу не подточит.
— Подточит, — упрямо твердила Ася и заставляла учениц проходить весь танец сначала. Те недовольно ворчали, хмурились, становились в исходные позиции и повторяли все те же голые, хоть и блестяще отточенные движения.
Костюмы подоспели к генеральной репетиции. Выглядели они шикарно: у Дианы-Ромео брюки и блуза из тончайшего небесно-голубого крепа, у Маши-Джульетты ослепительно белая пачка и атласный корсаж.
— Романтика! — умилился Игорь, увидев девчонок на огромной сцене главного зала.
Горели новенькие прожектора, магнитофон был включен на максимальную громкость. Тетя Катя, приглашенная в качестве члена импровизированного худсовета, то и дело вытирала глаза платочком.
— Девочки, красота-то какая! На следующий год внучке семь исполнится, я ее к вам сведу. Уж примите, уважьте старуху!
— Примем, теть Кать, не переживай, — успокаивала ее Кристина.
В день фестиваля фойе Дворца сутолокой, шумом и суетой напоминало растревоженный улей. В глазах рябило от обилия ярких платьев и огромных бантов, приторно пахло смесью духов, пудры, лаков и антистатика.
Ася едва смогла протиснуться сквозь всю эту гудящую многоликую толпу. Ее девчонки сидели в артистической на втором этаже, давно наряженные, причесанные и накрашенные. Они выступали одиннадцатыми, всего же номеров было двадцать семь.
Едва Ася отворила дверь, навстречу ей кинулась взволнованная Маша.
— Анастасия Витальевна, Дианке плохо! Ее тошнит.
— Как — тошнит? Отчего?
Ася быстро прошла в угол, к окну, где, скрючившись, поджав коленки к животу, сидела Диана.
— Ты что сегодня ела? — Ася взяла девочку за подбородок, внимательно вгляделась в ее лицо, детски испуганное и бледное.
— Ничего, — пролепетала Диана. — Я вообще есть не могла. Страшно!
— Страшно будет, если заработаешь гастрит, — строго сказала Ася. — Девочки, у вас есть что-нибудь с собой — чай, бутерброды?
— У меня есть яблоко, — предложила Маша.
— А у меня сок и пирожки. — Аленка потрясла внушительным полиэтиленовым пакетом.
— Отлично, — Ася протянула руку, — давайте сюда.
— Я не буду! — Диана отчаянно замотала головой. — Иначе меня вырвет, прямо на сцене!
— До выхода на сцену еще целый час, а то и больше. Тебе необходимо поесть, иначе ты не сможешь танцевать.
— Правда, Диан, скушай яблочко, — Маша ласково погладила подругу по темным блестящим волосам, — сразу станет легче.
Диана вдруг часто заморгала густо накрашенными ресницами, по щекам у нее потекли слезы, оставляя неровные черные следы.
— Да что ж ты делаешь! — Ася присела рядом с ученицей, достала платок, аккуратно стерла размазавшуюся тушь.
— Говорила я, не хочу танцевать мужскую партию! — голос Дианы дрожал. Она уткнулась мокрым носом Асе в грудь.
— Ты помнишь, о чем я вам рассказывала? — Ася легонько потеребила ее за плечо.
— Помню.
— У нас было все то же самое.
— Вы не танцевали! — упрямо возразила Диана. — Танцевать труднее, чем просто играть.
— Не скажи. В танце не нужен голос, нет опасности забыть слова, охрипнуть, дать петуха.
— А если у меня не получится прыжок?
— Да не думай ты о прыжке.
— А о чем тогда? — Диана подняла на Асю влажные изумленные глаза.
— О Ромео. О его любви к Джульетте. Ромео — это ты, понимаешь?
Диана шмыгнула носом и промолчала. Потом потянулась к Алёниному пакету.
— Где там твой пирожок?
— На, держи. — Та с готовностью достала сверток. Диана задумчиво развернула салфетку, надкусила румяный пирог.
— Вот молодец, — тихонько похвалила Маша, — думаешь, я не боюсь? Мне мама с утра даже валерьянки дала.
— Все, девочки. — Ася видела, что Диана успокоилась, сбросила напряжение и слез больше не предвидится. — Я пошла в зал, посмотрю, как выступают другие, а номера за два до вас вернусь. Сидите тихо и не накручивайте друг дружку.
— Ладно, — улыбнулась Маша.
Ася поднялась этажом выше, в зал. Жюри фестиваля уже сидело в пятом ряду, в самом центре торчала вихрастая голова Игоря.
— Ася!
Она огляделась по сторонам и увидела Кристину — та отчаянно махала ей рукой из седьмого ряда.
— Давай сюда, я места заняла!
Ася уселась рядом с подругой.
— Ну как там девицы? — Кристина достала из сумочки косметичку.
— Ревут.
— Чего это? — Она деловито вывернула помаду из патрона и раскрыла зеркальце.
— Волнуются.
— Ой, да ладно! — Кристина беспечно махнула рукой и мазнула помадой по губам. — Это нам с тобой надо волноваться, а не им. Если что не так, зарубят наш балет к чертовой бабушке, да еще Игорек, чего доброго, отдаст дополнительные часы ритмике.
— Запросто, — рассеянно проговорила Ася.
Она смотрела на сцену и думала о том, что сегодня они с Алексеем не увидятся. Фестиваль продлится до пяти, а то и половины шестого, а затем во Дворце ожидается банкет, на котором непременно нужно присутствовать всем руководителям кружков. Закончится он поздно, и придется сразу же ехать домой.