Страница 47 из 89
— Там, херр комиссар, — робко вставил дежурный, — еще пришел инженер один к заключенной. Свидания просит.
Краузе. Зубы скрипнули. Только этого тут не хватало.
— Как зовут?
— Фридрих Краузе.
Комиссар подмигнул:
— Ваш поручитель, херр Ветров. К Марии Ветровой? — это адресовалось уже дежурному.
— Да.
— Пока не пускать. Пусть ожидает.
— Ладно, я надену ваш мундир, — стукнул Варт кулаком по столу. Проволочка начинала злить. Каждая секунда дорога. — Но рядовой чин меня не устроит.
— Хотите быть инспектором? — довольно муркнул Адлер. — Моего как раз грохнули недавно, желающих на место нет.
— А инспектор…
— Подчиняется мне и добывает информацию. Патрулировать улицы я вас нанимать и не собирался. Не тот тип.
— Заработная плата?
— Девяносто марок в месяц и служебная квартира.
По три марки в день?.. Тьфу. Даже рабочие из-за двух бунт поднимают.
— Сто пятьдесят марок без квартиры. И груз какао, который я найду в этом деле.
— Сто.
— Сто пятьдесят или я ухожу.
— А как же ваша сестра? — усмехнулся Адлер. — Она может погибнуть там. Говорят, приличная барышня из Российской империи.
— А как же пустующее место инспектора? — скривил ухмылку Варт ему в тон.
Мари не погибнет. Не такая его трясогузка. Она разговаривать станет, время тянуть. А все равно боязно — если не успеет.
— Сто пятьдесят, но никакого какао.
— На данный момент я не торгуюсь, комиссар. Половина груза какао — вот все, в чем могу вам уступить.
Дежурный смотрел на эту перепалку с открытым ртом. Комиссар Адлер встал, протянул руку.
— Иду вам навстречу только в этот раз, херр Ветров. Очень иду навстречу, прошу это запомнить! Ханс, отведи инспектора в женскую камеру. Пускай разбирается.
— Готовьте документы, подпишем, как вернусь, — бросил Варт уже через плечо на пороге.
Маша.
Он нес ее на руках, поднимался куда-то по ступеням, прочь из этого ужасного места, а она цеплялась в его одежду и мечтала потерять сознание, чтобы не пришлось объясняться, но как-то не получалось.
Тем более, что кроме всего прочего, грызло любопытство, как… как он все это провернул⁈. Пришел, будто хозяин, на всех наорал, ее забрал и никто не против.
Весь в синяках и ссадинах, и наверняка все это очень болело, а держит на руках хоть бы хны, и так в них уютно, и не верится, что тюрьма ей не померещилась…
— Варт… — зашептала Маша завороженно, вглядываясь в его стиснутые зубы и напряженные скулы, — а ты… как это все?
— Потом поговорим, — сурово процедил княжич.
Уу, какое «потом», когда тут такое!..
— Ладно… но хорошо бы одну девушку вытащить… Сможешь? Анка убьет ее там… Или охранники… Ты знаешь, что они творят?..
И по телу пошла дрожь, и захотелось сжаться в комок. Ощущение гадливости накрыло с головой, и холод в груди запульсировал с новой силой. Она только почувствовала, как напряглись его руки.
— Их накажут. Я прослежу.
— Ты что, правда начальник тут?
— Его правая рука.
Опа. Приехали.
— Что⁈.
— Мари, — поморщился Вартислав, — я же просил — поговорим потом.
Она закивала понятливо.
— Сейчас я отдам тебя Краузе — он тоже здесь — инженер отведет тебя к себе домой. Я приду позже. Из дома ни ногой — поняла? Дам ему денег на лекаря…
— Ой, я бы лучше в лавку…
— Там пока опасно. Ну, Мари?
Они куда-то дошли, где было светлее — коридор какой-то, и Вартислав осторожно поставил ее на ноги.
— Пообещай мне, — потребовал, осторожно прикасаясь к носу, лицу — будто сам доктор.
Маша ойкнула, потому что больно.
— Ну, я…
— Мари, — строго потребовал ее «младшенький», — твоя непоседливость уже довела тебя до беды. Пообещай. Ждать меня у фрау Фрунзе.
Пришлось сдаться.
— Обещаю…
Он выдохнул с облегчением. И объявил:
— Глаз, конечно, поболит, но к вечеру видеть сможешь. Нос не сломан, просто приложить компресс… Больше нигде не ранена? Не хочу… здесь проверять.
— Нигде, — покачала головой. Она бы тоже его проверила. Но тоже… неловко как-то. — Варт… — коснулась его рукава.
— Что?
Он был занят тем, что приглаживал ей волосы. Все же, легенда о брате и сестре дает определенные… преимущества. Внутри что-то млело от этой нехитрой ласки.
— Ты же вытащишь Жаклин? Она вступилась за меня. Если б не она… — Мари закусила губу.
Он вздохнул и заправил последний локон за ухо:
— Попробую.
Маша поколебалась с секунду, а потом крепко его обняла. Варт как стоял, так и застыл — не ожидал, наверное.
— Спасибо тебе… — прошептала.
— Зачем ты вообще вышла из дому… — пробормотал Варт, неловко отвечая на объятия. — Лихо одноглазое.
Тихо засмеялся и взъерошил ей поправленную самолично прическу пятерней, как она ему обычно делала. И все было правильно, и ничего Маша не имела против.
Зато вспомнила, зачем вышла, почему чуть не побили, и отстранилась молниеносно.
— У меня же есть кое-что для тебя!
Разжала давно вспотевший и заиндевевший кулак с брошью.
— Вот. Я сглупила, но хотела вернуть тебе это.
Варт остолбенел, глядя на подношение. Маша слегка рассмеялась, разомкнула замочек и пришпилила на родной уже плащ из грубой шерсти. Поколебалась всего мгновение, но тут же привстала на носочки и легко поцеловала его в щеку.
— Ты такой хороший.
А после покраснела и поинтересовалась:
— Так где меня ждет Краузе, говоришь?..
Потому что голова уже не варит, и все болит, и плакать хочется, а он вот тут стоит такой хороший. Его бы обнять и не отпускать никуда. Вообще.
Вартислав.
Она вернула ему фамильную брошь. Что за… девица? Полезла в пекло и опять ради кого? Ради него.
Сдурела! Просил не высовываться!
К Краузе в приемную он вынес ее снова на руках — подхватил, хоть ребра с плечом и протестовали всячески. Мари еле стояла. А идти бы вовсе не смогла.
Инженер места себе не находил от беспокойства.
— Машенька⁈. — вскочил он со стула, едва отворилась дверь. — Силы небесные, Машенька! Что с нею… приключилось?
Это адресовалось уже ему, по-немецки. Будто это он виноват.
— Шило в попе приключилось, — ворчливо ссадил Варт ношу на стул.
Потому что всякая необъяснимо рождающаяся в сердце щемящая нежность тут ни к чему. Вообще в жизни ни к чему, а тем более — в эту минуту.