Страница 46 из 89
Глава 20 Силы высшие: небесные, земные и водные
В океане пути не находят суда.
Затянулись дождем Пиренеи и Анды.
Нам такая собачья погода подходит, как никогда:
Мы везем контрабанду, мы везем
Контрабанду.
Мельница. Контрабанда.
Вартислав.
Он почесал уцелевший участок челюсти. Работа — это хорошо. Это стабильный доход, это гарантии и статус. Работа среди стражей порядка дает больше возможностей. Облава не сняла опасности, что висит над Марией.
Однако, он привык служить только отцу, и то, со временем он скорее стал его правой рукой и советником, чем слугой. И пусть комиссар Адлер на него и похож, но и он не сам себе хозяин.
Работа в полиции — это также определенного рода повинность.
— Думаю, все зависит от предложения, — изрек Вартислав в конце концов.
Комиссар расхохотался и ударил ладонью по столу.
— А вы деловой человек.
— Я купец, комиссар.
— Учтите, что я готов вас взять безо всяких рекомендаций и закрыв глаза на сомнительное прошлое. У меня большие сомнения, херр Ветров, что вы провели всю жизнь в забытом богом селе.
И правильно. Варт прикрыл глаза.
— Вы обещали кофе, херр Адлер.
Маша.
Кто б знал, откуда у брюнетки оказался нож. Она и ударить не успела — ей руку вывернули, и нож упал на каменный пол, вспугнув очередную крысу из угла. А Маша успела — Анку по голове своим кулаком. Но та обернулась так грозно и совсем не пострадав, что Маша так и шлепнулась на пол от страха и попыталась — что уж греха таить — завалить громадину за лодыжки.
А та схватила ее за волосы, намотав больно на руку, и тут они кончились, у самых корней, и рвануло так больно, что Маша была вынуждена закусить губы, чтоб не заорать.
— Барыня, — прошипела Анка, наклоняясь к ее разукрашенному лицу, — думаешь, сможешь тягаться с нами?
Маша покачала головой.
— Конечно… не смогу.
— Отдавай, — протянула мучительница руку, пока ее подружки разбирались с французской брюнеткой. Стоны и крики были тоже приглушенными.
Брошка… Нет… Брызнули слезы.
— Я не…
— Тебе мало, барыня? — дунула Анка ей в разбитый нос. — Я могу и добавить…
Она размахнулась кулаком… Маша зажмурилась. Это конец.
— Aufhören, sofort! — донеслось вдруг мужское откуда-то.
Что бы оно ни значило, вкупе с лязгом замка, оно остановило Анку. С топотом в камеру ворвались охранники, что-то громко приказывая, ворча, сокрушаясь. Анка и ее подруги, которым ничего не сделалось, отшучивались и открыто заигрывали. И все кивали на Машу и бедную девушку, что и подняться могла с трудом. Кошмар, что с ней теперь будет?..
Но поймала почти веселый взгляд: француженка перепуганной Маше на полу подмигнула сквозь заплывшую щеку.
— Жаклин.
— Ма…ри. Мари.
А потом их обеих грубо подняли с пола, встряхнули, прижали к стене и начали… возмутительно… якобы обыскивать, но на деле — усач-охранник с масляной ухмылочкой взялся за пуговицы Машиного пальто, ничуть не стесняясь.
— Поделишься своим богатством, барыня, никуда не денешься, — захихикала злорадно Анка. — Ну, и заодно развлечешь ребяток, а то скукота тут зеленая.
Что-о⁈. Маша дернулась в сильных руках, отчаянно попыталась лягнуться коленом…
Стражник отступил, что-то раздраженно выплюнул, раздраженно потирая то место, куда она таки достала. Да неужели⁈ Ура! Она никогда не думала, что сможет, что попадет в критической ситуации!
Маша едва в ладоши не захлопала. Но там была брошка, намертво…
И тут резко получила в живот, так, что звездочки посыпались из глаз. Даже странно, что из больного — тоже…
Согнулась пополам, пытаясь вздохнуть… О, девятнадцатый век… Кажется, упала на колени…
— Не дергайся, красотка, — прокомментировала одна из девиц.
И ее снова схватили за волосы. За рваную юбку…
— Halt! — крикнули где-то, лязгнул замок…
И резко отпустили. Позвал с акцентом безэмоциональный голос:
— Мария Ветрова! Мария Ветрова!
Так вызывали, например, к врачу или когда сдавала вид на жительство… Улыбка сама собой поехала по лицу. Какой вид на жительство, Машенька?..
Крики, топот, кто-то оправдывается, кто-то ругается и кто-то орет, и визжит, и…
Кто-то вихрем падает рядом. Ее трясут за плечи. Ох.
— Мари⁈.
Спасена…
— Господи, Машенька!
Краузе?.. Краузе! Как бы он ни узнал. Она спасена. Краузе с самого своего появления был ее богом из машины… Она выйдет за него замуж, раз уж так надо — хорошо…
— Мари, ты слышишь меня⁈.
И снова трясет… Когда Фриц научился польскому?..
Она спасена. Но это не главное, что надо сделать.
— Фриц, нет, постой… — забормотала Маша, цепляясь за лацканы его пиджака или что там. Перевела дух, ответила: — Варт… ты его видел? Он жив?
— Да жив я, жив! Холера, голодом их уморю!
Кому-то что-то приказал на немецком.
И легко подхватил ее на руки. Здоровый глаз наконец проморгался от слез и узрел лицо спасителя.
— Варти⁈. — выдохнула Маша. — Ты… это ты⁈.
Ну что за сцена из романа. Она обняла его за шею и горько разрыдалась в ключицу. Это невозможно, но вот — он все же здесь, как она и мечтала. Больше никогда… никогда не станет смеяться над ним и обзывать младшим!..
Вартислав.
Кофе был горьким и густым. Но кроме того — ароматным и прочищал мозги.
Но едва они перешли к торгам — комиссар настаивал на государственной службе и на частные услуги не соглашался ни в какую, ему, мол, эффективность участка нужна, а Варт пытался ускользнуть от клейма принадлежности — как в кабинет со стуком явился встревоженный дежурный. Поножовщина в женской камере. Вартислава как молнией пронзило; Мари ведь несомненно там. Первым вскочил и гаркнул:
— Как вы допустили⁈
Дежурный промямлил что-то в духе «так мы девиц не обыскивали, их больше для проформы…»
Будь Мари пираткой и ассасинкой, он бы решил, что нож у нее. Но она ею так и не оказалась.
Так что Варт немедленно свел брови в грозную линию и потребовал немедленно отвести его туда. Комиссар хитро спросил, ради чего и в каком праве. Пришлось стиснуть зубы и напомнить ложь о старшей сестре, влипшей в передрягу по собственной дурости. И что раз они тут договорились, то пора бы ее вытащить на волю.
— А мы договорились? — уточнил комиссар, допивая кофе и отирая усы.