Страница 41 из 89
Глава 18 Дым коромыслом в поясе Ориона
мы увидимся где-то на стыке других миров,
на пороге когда-то придуманной мной весны.
находи меня в переулках пустых дворов —
там, где ветер считает сны.
море внутри мк. приходи.
Вартислав.
Он взялся за плечо Бороды. Знал, что в таких ситуациях кто первый — тот и прав.
— Потолкуем с ними наперво, — предложил сухо.
А у самого в зобу дыханье сперло. Потому что все пошло наперекосяк. Заказчик продолжал держать Мари за локоть и орать, как оглашенный, что подавайте ему Бороду, да поскорее. У него и так хвост.
— «Потолкуем»? — усмехнулся удивленный Борода, а сам щелкнул пальцами подручным.
Дескать, «заткнуть и привести».
Что медведь с Сибири. Огромный, борода черная с проседью, глаза маленькие, бездонные и умные.
— А то. Почем знаешь — вдруг засланцы полицейские и трогать их нельзя? И так твои недавно одного порешили, вот и охота началась.
В «Черном якоре» он про полицию за день наслушался и начитался. Примерно представлял, что это такое. И чем чревато.
Но Борода возразил:
— «Засланцы полицейские» сразу бы облаву устроили, без экивоков. Боюсь, брат, это ты меня надул, да крепко. На нем плащ — знак, что свой человек. А на тебе — кустарный выпендреж. Хочешь узнать, что бывает за шашни с Бородой?..
— Не хочу и не узнаю, — как можно увереннее заявил Вартислав и широким шагом двинул к трясогузке, которая его все еще не заметила, а лишь озиралась по сторонам, как загнанный олень. — А вот ты узнаешь, что такое облава, коли меня упустишь.
На сцене играли что-то цыганское, быстро, авантюрное. Кто-то был пьян и ругался, а кто-то приставал к портовой девахе: вполне успешно. Бардак был всем на руку.
Борода не мог упустить его — тут и гадать было не о чем. Не после таких речей. Последствия входили в расчет. Да бросился за ним главарь банды не сам, а за воротник рванули двое подручных и метко дали под дых.
Душа едва не улетела в небеса и рана отозвалась недовольной болью, а трясогузка узрела его наконец. И вспыхнула ужасом от головы до пят, даже короткие волосы будто зашевелились, но сдержалась — не показала, что знакомы. Молодец.
— Больно ты шустер, — хмыкнул русский медведь. — Не угонишься.
— На «кралю» засмотрелся, прости, — повинился Варт, отдышавшись да выровнявшись.
Что она здесь, холера, делает⁈..
— А краля ничего так, мне по вкусу, — причмокнул и Борода. — Щас поближе поглядим.
Подручные вели уже обоих, орущего дурака в плаще из каземата заткнули тем же нехитрым способом: кулаком в живот. Пусть они только попробуют Мари лихо задумать… А что он сделать может-то?
— Краузе знает про вас так или иначе, — Варт пожал плечами с напускным безразличием и заявил: — Мне с тобой торчать не интерес. Разве что поставишь водки. Говорят, хороша она у вас больно.
— А то как не хороша. Чай ты тоже славянин.
— Тоже, тоже.
Конечно, водки ему не поставили. Теперь придется шибко постараться, чтобы вернуть себе статус кво. Себе и ей — как-нибудь исхитриться.
Маша.
Она и так едва не теряла сознание от ужаса. Здесь кричали такие вещи, от которых — уши в трубочку. И по-русски все, понятно до дна и дальше. Да и ведь могли сделать — кто ее защитит?..
Знала, что сама виновата, и что выбора не оставалось — тоже знала… Но дома остаться — не ее удел. Такая вот уродилась, аж самой неудобно… Да ничего поделать с тем который уж год не может и привыкла почти.
Хотя так еще не влипала, пожалуй.
А вот Варт рядом с человеком, который тут единственный заслуживал звания «Борода» — это выбило из колеи совершенно.
Так он не на верфи, не на фабрике, не пиво даже в кнайпе с собутыльником гоняет, а сам добрался до ее Бороды?..
Обещал же, что пойдут вместе! А сам что… Липкой ладонью сжала заветную брошь в кармане. Нож, который там молчал прежде в тряпочку, теперь перекочевал к Василию, кинутому/обделенному перекупщику.
У Варта был такой вид, будто он тут все покупает. Несмотря на то, что ему так привесили в солнечное сплетение, что и дух бы вон, она уже хотела броситься навстречу…
Но поймала предупреждающий короткий взгляд: нет. Решительный и твердо знающий, что делает. Серьезно⁈.
И важности ни на грамм не потерял, княжич словно и вправду. Усмехается бандитам, все это ему будто с гуся вода.
Теперь она не одна. Но совершенно не представить, под каким видом княжич сюда втерся и как сыграть на его стороне.
Или против — делать ему больше нечего! К их бедам еще добавить реальную контрабанду! Да едва она откажет Краузе, так сразу оба в каталажку и загремят!.. И никакой Виадрус там не помощник, даже если богу реки не наплевать…
Маша зажмурилась. Их с Василием подхватили подмышки и потащили в подвал. Туда же затолкали сложившего на груди руки Варта. И захлопнули подпол. Все кончено, Машуля.
Вартислав.
Глухой стук крышки подпола прозвучал как гробовой удар. И — в землю.
— А теперь будем разбираться, — заявил Борода. — Мужиков на дыбу. А с барышней… я сам потолкую.
Про «потолкую с барышней» и сальный взгляд медведя Вартислава торкнуло больше, чем дыба — он и сам не ожидал. Но себя зато держать умел отменно, иначе не слыл бы хорошим купцом: на лице его не дрогнул ни один мускул, и в сторону Маши он даже не посмотрел, хмыкнув и грациозно увернувшись от ринувшихся к нему подручных:
— Думаешь, стану я покупать у тебя после дыбы товар, а, Борода? Говорю — потолковать надо наперво.
Спутник Марии — усатый несерьезный мужичонка — же просто заголосил по-русски непонятно, едва его снова подхватили под белы рученьки и потащили прочь, кстати — из кармана выглядывала рукоятка ножа из «Грифона». Неужто Отто и Карл не доглядели, и Мари украли прямо из дома⁈. Он же им заплатил, тунеядцы! Ноги повыдергивает, как вернется!
Трясогузка вырвала локоть, за который ее попытались схватить, лягнулась и возмущенно объявила всему подполу:
— Da kak vi smiejete⁈.
Возмущение попранием ее собственных нечитаемых принципов у девицы выходило непревзойденно.
— Русская?..
Борода прищурился.
— Da, russkaya, russkaya! — закричал несчастный с ножом в кармане. — Ona i vinovata, ona pismo ukrala i ya ne znal, gdie iskat' vas, Boroda!