Страница 40 из 89
Они договорятся. Вдох-выдох.
А еще лицо зажгло свою лампу и гадко расхохоталось.
— Да как же не появляться в темноте, если в другое время тебя и не поймать, барышня?
— Т-то есть как — не поймать?
— Мужики вокруг тебя вьются так и эдак. Сегодня и вовсе еле ноги унес — два пруса едва не прибили молотками. Схорониться пришлось, все словить пытались, как медведя. Но мне повезло: ты ведь пришла за брошкой — да? Такую нельзя потерять и забыть. Княжеская, чай. Где взяла?
Ну зачем этот контра сунулся в подземелье?.. Ему Бороду надо было искать. И кто его молотками гнал? Молотки только у Отто с Карлом были, но им-то чего…
Маша задрала трясущийся подбородок. Статус кво, вот. Статус кво важней всего.
— Что ты делаешь тут? Холодно.
— Да ладно, не Сибирь. Ты мне зубы не заговаривай — куда бумаги дела из плаща?
— Нет их. Сожгла.
Человек, что знался с ножом, схватил ее за грудки. Маша потянулась к рукоятке своего ножа. Все еще там… Не выдергивая из кармана, просто надавила вперед:
— Пусти.
Тот не ожидал, и каблучки ее стукнулись обратно о камень.
— Потому что тогда бы мне каюк пришел. Я торговать хочу. Но к тому, о ком было в бумагах, провести могу.
— Прям к тому? — фыркнул мужик недоверчиво, но на оттопыренный карман продолжал коситься. Рукоятка ушла под ткань, и попробуй пойми: огнестрел или холодное…
— Ага. Он у тебя что купить должен?
— Это я у него покупаю… Какао.
Какао.
— Мне бы тоже пригодилось — сам видел, коль был у «Грифона» сегодня. Но уступлю тебе, так и быть. В обмен на брошь.
Ага, она еще и торговаться дерзнула. В свете луны и лампады.
Мужик расхохотался снова.
— Баба ты баба, Марий Алексанна. Уступишь? Мне? За брошку? Ты же ее не у ювелира купила. Где тырила?
Ох, все кишки замирают… Но Маша отступать не любила, коли дело правое и шанс есть.
Или просто не шанс это, а единственный выход уйти живой.
— А тебе что? Какао покупать хочешь или нет? Или брошка тебе дороже? Выбирай. Прирежешь меня — Краузе в полицию заявит. Он и так собирался. Контрабандистов не жалуют, сам знаешь, а мой брат и вовсе знает, что вы русские. Только проблем наживешь. А так — куш срубишь.
Мужик явно не был уверен, что это все чепуха. Да и Маша тоже, по чести говоря…
Все стало чепухой с этими идиотскими экспериментами Виадруса со временем…
Вартислав.
Добиться аудиенции у главы русских контрабандистов оказалось непросто. В «Черном якоре» пришлось спустить почитай марку на пиво, шницель и квашеную капусту, пока не появился тот самый грузчик. После они квасили уже втроем — с его информатором, что и вправду оказался русским, которых «кинул» покупатель, а они везли ему «шоколадных бобов». То есть — «черных Робертов», коли верить памяти благородного инженера.
В общем, до того, как местные товарищи-агитаторы начали собираться бродить умами, Вартислав уже, покачиваясь, шел за русским в трактир «Коромысло». Где не то дым коромыслом, не то пояс Ориона в чести.
Борода не пировал в общем зале, полном портовой матросни. Пришлось отдаваться на милость провидения и богов торговли, собственный расчет и удачу — с завязанными глазами лезть в подвал, дабы с ним встретиться. И предложить свою цену.
Рассказать историю о нападении и раненном инженере, и что дело уже взято под следствие, потому как Краузе слишком уж правильный — вам ли не ведать.
А что влюблен в Марию и все сжег — Бороде, который вполне мог бы стать пиратом на Балтике и повергать большинство ганзейцев в ужас одним своим видом, знать не обязательно.
Предложение дикое и наглое — забрать товар до того, как нагрянет полиция, найдет его у Бороды с его командой и упечет за решетку. Приплатить пару марок сверху — больше у него сейчас нет. Зато есть возможность облегчить их души от груза. Полицаям ведь всего-то и осталось, что вычислить, кто Борода такой и где прячется. Он вот в один день справился.
И вот, когда они уже в двух словах от решающего рукопожатия и закрытия сделки за остатки мешочка Виадруса — дозорный докладывает, будто бы воет в зале второй заказчик с «кралей», и плащ со склада на нем. Орет, что ищет Бороду, что без него не уйдет, и что полиция ему в затылок дышет.
Вартислава сдержанно любезно приглашают наверх, вслед за дородным Бородой, и в крале, старательно задирающей подбородок к потолку, избегающей смотреть на выкрикивающих недвусмысленные выражения посетителей меж аккордов плохеньких скрипок он узнает… Машеньку.