Страница 36 из 89
Глава 16 Коромысло и Черный Якорь
Если ты не при делах,
Если в сердце страх,
Позвони и приходи.
Просто знай, что ты не один:
Я беру тебя на прогулку
По свинговому переулку.
М. Леонидов. Свинговый переулок.
Маша.
После завтрака жизнь завертелась совершенно неожиданно увлекательно. Маша собиралась с головой окунуться в расследования, но Варт напомнил, что у нее, вообще-то, тут шоколадная лавка под названием «Грифон». И это важнее, потому как денежки Виадруса не вечны, да и на бога, как говорят, надейся, да сам не плошай.
И свалил искать какао и «вкладывать марки», клятвенно пообещав, что контрабандистами они займутся вечером — «да, конечно, вместе, Мари, куда я без тебя» — а сейчас «я должен найти работу, дорогая сестра». Поколебался с секунду, а потом чмокнул ее по-братски в щеку под бдительно-подозрительным взором Дарьи. И был таков.
Борода у него колется.
Едва Дарья показала Маше, в каком дворе есть колонка, чтоб притащить воды, подрулили Отто и Карл со столярными инструментами — им, дескать, херр Краузе велел устроить прилавок и полки, чтобы фройляйн Мария могла начать торговлю. Полезли на чердачок, где заранее сложили занозистое дерево и доски с доков. Отбросы — сносили вниз на дрова, но посоветовали озаботиться углем — он дешевле дров и хватает на дольше, всего за полмарки можно купить мешок у Шульца в доках, фройляйн Мария.
Фройляйн Мария, конечно, была бы рада и угля купить и торговать, только вот торговать ей было пока нечем и негде, и как это дело привести к общему знаменателю — непонятно. Для лавки нужно и само по себе какао, и декор, и столики, и печка… А наверху кровати необходим матрас.
Да и на деньги Варта, как и на деньги Виадруса жить в корне неверно. Нужно было заработать. Только чем? Из муки, яиц и сахара с долей везения можно было бы взбить бисквит, найти у торговцев яблок и вообще класс, но где печь?..
Карл принес доску, оторванную с гвоздем от какой-то пивной — на оборотной стороне можно было бы даже куском угля написать «Грифон», но что с того?..
Гениальную идею подал облизывающий губы Михась — ребенок допивал последнюю кружку чая с молоком и сахаром. Дарья ушла домой, захватив остальные три, и занялась своими делами, а мальчонка все околачивался рядом и ждал чудес.
— А что, Михась, сколько стоит купить чая на улице?
Мальчик задумался.
— Пять пфеннигов. Но это просто черный чай, не такой вкусный, как у вас, пани Маша Алье-кса-дроу-на.
Если продавать по пять пфеннигов за порцию на углу Кляйн Домштрассе, где вечная толкучка, можно заработать целую марку с одного котелка. Варт уже сказал Маше, что марка — это сто пфеннигов, а дневная заработная плата на фабрике или верфи — две с половиной марки. Так что это очень неплохой расклад.
А по дороге рассказывать историю, как чай попал в Англию. Это очень интересная история.
— Михась, ты умеешь писать?
— Нет, конечно, пани Маша Алье-кса-дроу-на! А вы?
— Умею, но польский горожане вряд ли всерьез воспримут, а кириллицу и вовсе не прочтут.
— А это как?
— Просто, Михась, пока Польша не приняла христианство, писали на славянском кириллицей, — Маша взяла уголек и написала на дощечке для вывески размашисто по-русски: «Грифонъ». — Вот эта, первая буква, на кириллице читается как «г», а на латинице — языке, на котором была Библия в церквях — «р». И Польша стала переходить на буквы, которые в Библии.
— Но мы же не Польша, мы — Германская империя!
— А говоришь ты на каком?
— На прусском тоже, — выпятил мальчик грудь.
— Вот и будешь толмач. Чай на прусском — это «тэ»?
— Так точно!
Ну, Маша и написала «te und milch» — 5. «Te und milch und zucker» — 6. А Грифон вполне мог остаться русским, так даже самобытнее…
Подумала, и затерла цены. Обычный с молоком пусть стоит четыре, а с сахаром — пять. Скидки порождают спрос, в начале бизнеса нечего жадничать.
— Михась, будешь зазывалой? Надо кричать, что лавка «Грифон» открывает двери, и по такому случаю чашка чая сегодня стоит четыре пфеннига. Поможешь мне вытащить стол на улицу?..
Какая дурость — открывать шоколадную лавку без крошки какао, но в то же время… это словно вызов самой себе: дерзнешь, Машуля?..
Она всегда дерзнет.
Вартислав.
Конечно, Варт мог пойти устроиться на верфь, пусть его и пугало это чрево, полное угля и дыма. Но две-три марки в день, когда наверняка есть способы получать побольше?.. Двенадцать часов без выходных, не видя света и дня?
Он был уверен, что встреча с Бородой может многое дать. Не ради безопасности. Контрабанда работает по принципу «заказчик — покупатель». Борода или первый, или второй, или посредник меж оными. В любом случае, отсутствие списка помешало осуществить сделку. И кто-то бесится, потому что что? Потому что не может продать привезенный и не зарегистрированный товар. Или потому, что не может купить то, зачем приплыл.
В «Коромысло» соваться без ножа и информации нельзя.
Так что княжев сын ссудил Отто и Карлу по полмарки, велев глаз с Машеньки не спускать, помогать во всем, а если кто навредить попытается — ноги оторвать и руки, предъявить и будет герою тогда пять марок. Такая награда кого хочешь смотивирует, а ребятам семьи кормить. Сам же вассал Грифичев отправился в вонючий и шумный порт — на людей посмотреть да себя при оказии показать.
Оказия нашлась на втором часу дозора.
— А что, любезный, — одернул в конце концов он потертого матроса, что тащил на горбу мешок, кивнул: — много ли платят?
Парень оценил плащ княжича презрительным взглядом и сплюнул.
— Так кто сколько стоит, тому столько и платят, фраер.
Вартислав достал из заветного мешочка марку и покрутил меж пальцев, проследив, чтобы в пасмурном свете блеснул металлический край.
— Может, кто купца на товар ищет?..
Матрос прищурил один глаз и сбросил с плеча мешок себе под ноги. Ссыпалась черная пыль: уголь.
— А что за товар тебе нужен, фраер? Деньжонок хватит?..
— А какой есть, на такой и погляжу. Товар то мне иль не товар.
— Кишка тонка, — осклабился матрос, но загрубевшую ладонь протянул.
Вартислав опустил на нее монетку, а сам глянул на подернутую шугой Одру и молвил:
— Морозы впереди. Тонкой кишке сделка сорвется, и поминай как звали.
— Спросить надобно, — сообщил осторожно матрос, проверив монетку на зубок и спрятав в карман.