Страница 34 из 89
Глава 15 Маша рассказывает сказки
Я знаю точно, куда течет река.
Я знаю точно, зачем растут цветы.
Куда прячет утро три тысячи звезд,
Не считая голубой луны…
Но если ты спросишь меня о любви, я не знаю, что сказать тебе.
Браво. Это за окном рассвет.
Маша.
Мыть сковородку и ложку оказалось не в чем. Вот совсем. Маша покрутилась вокруг собственной оси, и поняла: кроме камина, стола, двух явно разных по происхождению стульев, один из которых табуретка, оттоманки, на коей по-прежнему дрых молодчина младший брат, зеркала и высокой мелкой тумбочки под оным в комнате не было ничего.
Из утвари — нагретый медный котелок, найденный на гвоздике сбоку камина. Смутно вспомнилось, что вчера ночью Варт и Краузе варили в нем мятный отварчик… И Варт вроде ей пел что-то на сон грядущий, переговаривался с инженером вполголоса и гладил ее по голове, будто мама в детстве, когда они с папой могли совершенно все… Мамма мия! Это ей не снилось, выходит?..
И Варт тоже может вот… вот будто почти все. Еще и завтрак включен.
В носу засвербело, и Маша, кажется, аж зашлась румянцем от милоты. Надо было попасть в девятнадцатый век, чтобы мечты стали сбываться?.. Шоколадная лавка, парень, который заботится безо всякой корысти… Покосилась на диван: как лег, так и лежит, ладошки под щекой, волосы пол-лица закрывают, но видно, что княжич улыбается во сне. Сапоги валяются, грязные, на полу, вместо носков сползшие портянки… Чему удивляться. Надо будет научиться носки вязать. Это не должно быть сложно. А лучше толстых шерстяных носков в такую погоду нет ничего.
На цыпочках подошла, стянула одеяло со спинки диванчика, накрыла своего «братца». И не удержалась — по голове погладила. Варт промурлыкал что-то довольное сквозь сон.
Хороший.
Пусть спит — проснется, тогда и будут решать детектив, договорились же вместе. А до тех пор у Маши достаточно дел. Превратить ЭТО в лавку — тот еще вызов.
Маша поднырнула под собственную юбку, отдирая от подъюбника еще кусочек корпии и повязала на голову вместо косынки. Чистить посуду можно и золой — тому научили походы в старой жизни — но без скребка и воды организовать это будет сложно. Зато наверху, в малюсенькой комнатке вчера она вроде бы видела подобие швабры и жестяное ведро. Растопить снега — и будет тебе вода.
Маша едва успела спуститься со своей добычей — юбку пришлось подвязать, чтоб не мешалась под ногами — в дверь постучали. Она так и подскочила на месте, загремев ведром, но тут же справедливо решила, что убийца или контрабандист стучать бы не стал.
Оглянулась на Варта — шум того не разбудил, только заставил заворочаться и перевернуться на другой бок — спиной и пятками к миру.
Маша таки спросила, как всякая примерная девочка, прежде чем отпереть засов:
— Кто?..
— Это соседи! — жизнерадостно ответили ей… по-польски.
Ну надо же — тут ведь Пруссия, так как…
На улице стояла розовощекая молодая женщина с большой тарелкой под рушником, и серьезный мальчонка лет шести-семи держался одной рукой за ее юбку. Морозец тут же ущипнул Машу в щеки и коленки.
— Ой… — тихо воскликнула она, отставила ведро и стала отцеплять подвязанную юбку на законное место. — Простите…
— Ничего, — не смутились ни женщина, ни ее сын — слишком очевидно было сходство. — У вас много работы, Мария… Алье-кса-дроу-на.
— Ой, пожалуйста, — даже сделалось смешно, — просто Маша. Проходите! — посторонилась: из-под полотенца явно пахло яблоками и сдобой, разве можно с таким подарком желать зла? — Но откуда вы знаете меня?
Мальчик первым вбежал по ступенькам на крылечко и проскользнул внутрь под Машиной рукой, будто там его чудо какое ждет. И остановился посреди комнаты, пораженно озираясь, пока не залип на Вартиславов затылок и остальные тыльные части.
— Вчера здесь работал Карл, он наш младшенький, — пояснила соседка, — брат, я имею в виду, — и рассмеялась заливисто, но тут вошла и увидела Варта на диване, да и притихла. — Ой, а это у вас…
— А это мой младшенький, — представила Маша соседям спину княжича, уже втихаря потешаясь, что они себе могли надумать.
— А и верно, Карл говорил, будто у русской барышни есть странный младший брат из села. Мы тоже деревенские, я Дарья, а это мой мальчик Михась.
— А вы правда будете делать тут шоколад? — по-деловому вступил курносый Михась в разговор, едва мама его представила.
Маша ласково улыбнулась:
— Думаю, да.
— А можно мне будет приходить помогать?..
Ого.
— И… пробовать чуточку?..
Глазенки умоляли, и во всем облике — сплошная надежда.
— Михась, не надоедай тете, — одернула сына Дарья. — Вы простите его, он со вчера строит планы, как бы попробовать шоколада, — торжественно вручила тарелку. — Долгих лет вам на нашей улице, Мария А… Маша.
Там оказались рацухи с яблоками. Маша аж застонала от удовольствия. Золотистые, еще горячие, пухленькие, пахучие! Эту польскую версию оладушков она обожала.
Просто утро чудес какое-то! Пальцы сами собой схватили кусочек, засунули за щеку, душа издала стон невыносимого счастья.
— Ну вот как вы угадали, что я люблю такое? И да, ничего страшного — Михась, конечно… конечно, ты сможешь мне помочь однажды. Конфет пока не обещаю — сначала будем варить какао. Первая чашечка уже обещана херру Краузе, но вот вторая — твоя, заметано.
Маша приготовилась дать пять, но поняла, что ни «дать пять», ни даже шикарное предложение ни Дарье, ни мальчику ничего не говорит. Он и шоколад видел, наверно, только в подарочных обертках на витринах магазинов.
— Ты знаешь, что такое какао?
Михась отрицательно покачал головой, отсутствие конфет его явно расстроило, хотя и теоретическая альтернатива — заинтересовала.
— Далеко за океаном растут такие деревья — шоколадные. И нет, на них не растут шоколадные конфеты, — засмеялась Маша. Подскочила к покупкам Варта, вытащила пару зернышек кофе. — Выглядят похоже на это. Только это кофе, уже обжаренный. Но он тоже растет на дереве.
Михась взгромоздился на табуретку, попробовал надгрызть полученное зернышко и скривился.
— Горько!
Дарья забрала у него зернышко и тоже сунула себе за щеку. Жуя, едва не схрумкала зубы. Постаралась незаметно выплюнуть на ладонь.