Страница 17 из 89
Революции?..
— А это не ерунда. Будущее — в республике, — заартачился юный Лео. — И хватит на херра Краузе нападать, вот он бы со мной согласился. Херр Краузе!
Инженер обернулся одновременно с Марией, а Вартислав тихо возрадовался, что лестница закончилась. И за подвальным окном — мостовая хорошо знакомого рынка, заметаемого метелью, синий дом, где жила Хельга Ванн со своими травами…
— Херр Краузе, скажите, — потребовал Лео, — что Эйфелева башня — шедевр? И не надо ее разбирать, и она станет символом нового времени?
Судя по лопотанию, Краузе перевел Марии вопрос молодого рабочего. И трясогузка не могла не отозваться,
— Natürlich, — с готовностью закивала своей короткой шевелюрой.
И их взгляды встретились. Во взгляде Мари промелькнуло беспокойство, складка пролегла по лбу.
— Я поддержу Марию Александровну, — согласился Фридрих Краузе, тщательно отряхивая манжеты и рукава. — Эйфель бросил вызов старым традициям. Пусть он и построил башню ради выставки, но она останется надолго.
— Просто гугенотов прикатило много, вот и модно, — пробубнил Карл. — Мануфактуру разводют. И потому Париж им всем подавай на севере Германской империи.
А он смотрел на Мари, и Мари на него, пока Краузе доказывал, что некто Эйфель с железной башней — гений. Но камень ведь крепче железа, в чем же его талант гения?..
— Это правда? — пробормотал Вартислав на польском, словно это имело значение. — Про башню?
— Он на всех открытках Парижа, — подтвердила Мари. — Варт, ты живой?..
Вспомнила таки.
— А то как же, — хмыкнул он.
И, сделав шаг к стене, споткнулся и растянулся на каменном полу.
Маша.
Вартислав упал неожиданно, но предсказуемо. Прямо под ноги прусам. Маша не выдержала и вскрикнула, забывая про стратегическую важность кутания в плед.
Кстати, в пледе явно были потайные карманы, всю дорогу шелестели.
Бросились к Варту они с Фрицем одновременно. Маша сразу полезла под плащ, расстегивая диковинную серебристую брошь с изображением птичьей волосатой головы.
Грифон?.. Та брякнула о камень пола и потеряла значение. Расстегнуть куртку, добраться до раны.
Добраться, и что?.. Что она знает и умеет о ранах?..
Краузе тем временем проверял дыхание и подтверждал очевидные вещи:
— У него лихорадка.
— Да, да, он ранен, куда-то в плечо, — всхлипнула Маша, безуспешно копаясь в диковинных застежках Вартовой куртки.
У нее и современных мужчин раздевать опыта нет, куда там средневековых! Она совершенная бездарность!
— У него такая странная одежда, — пробормотал Фриц, мельком взглянув на Машу, и… брови поползли у него наверх. А потом инженер стыдливо отвел потемневший взгляд и закашлялся. — Вы… Мария Александровна… прикройтесь накидкой…
Маша поняла, что забыла про пледик, успешно упавший на пол. А подрывная бригада с нескрываемым интересом осматривает ее джинсы и все, что уходит под куртку.
Нет, ну серьезно⁈. Их смущают ее ноги, ю?.. Ох уж этот девятнадцатый век, по всем остальным критериям она одета более, чем скромно!..
— Амазонка выглядит похоже, — беззлобно отбрила Маша, но накидкой прикрылась. — Можно подумать, вы не видели женских ног, Фриц. Пришлось одеться в то, что было… доступно. Я же говорила вам, что со мной случилось!
Нападение — лучшая защита. Фриц Краузе мигом пошел на попятный.
— Мария Александровна, я…
— Доктора лучше зовите, — поджала Маша губы. — Мой спаситель еще и… мой младший брат. Просто… мы воспитывались отдельно, только вот… перед катастрофой и узнали. Я… к нему ехала, а тут такое…
Она прикрыла лицо ладонью вполне искренне, вместе с тем отдавая себе отчет, что это чистой воды манипуляция.
Ну, а что еще девушке делать во враждебном мире?.. Каждый выживает, как умеет.
— Хорошо, — наконец сказал что-то по-настоящему дельное Фриц Краузе, — сейчас я им скажу позвать фельдшера ко мне домой. И мы его перенесем. Вас… не скомпроментирует отправиться ко мне?.. А я переночую у приятеля.
Маша сглотнула в горле комок.
— Не скомпроментирует. Благодарю вас… Фриц. Вы золото.
И тогда благословенный инженер кивнул ободряюще, а после разразился пулеметной тирадой на немецком.