Страница 34 из 45
Но меня беспокоили тёмные пятна. Они были не частью замка, они были как раны, как инородные тела, вросшие в живую ткань магии. В подземельях под Чёрным Озером пульсировало огромное багровое пятно в виде огромной, просто немыслимо огромной змеи, спящей в своей норе. В другом большом помещении, среди хлама, пугала опасным темным комком маленькая вещица: не то корона, не то диадема. В стенах замка, в забытых тайниках, прятались ещё десятки тёмных артефактов, и каждый пульсировал своей больной пульсацией, но та корона была явно моей проблемой.
Я ускорилась и углубилась внутрь голограммы, увидела Большой зал, преподавательский стол. Узнала Квиррелла по тюрбану, в котором клубилась уже знакомая мне тьма. Эта Тьма тоже касалась меня лично. Теперь я рассмотрела, что от сгустка под тюрбаном в разные стороны тянутся тончайшие нити, некоторые из них уходят за пределы проекции, но четыре ниточки заканчиваются в Замке.
Я не успела рассмортеть куда, очень уж быстро забрала вверх и оказалась в кабинете директора. Здесь магия была другой, не такой, как в остальном замке. Она была гуще и тяжелее, чем где-либо ещё в Замке.
Я увидела Фоукса. В энергетической проекции его тело светилось ярким ровным золотистым светом. Но внутри светового Феникса я увидела ещё один тёмный сгусток, спрятанный глубоко, как червяк в яблоке.
Я перевела взгляд на самого директора. Он сидел за столом, улыбался, и его лицо было таким добрым. Но карта показывала другое: от него, от его груди, тянулась тонкая нить к Фоуксу, и эта нить была чёрной и толстой. А рядом, на столе, лежала палочка директора. Вот она-то и вовсе выглядела инородным телом, черной дырой в пространстве и времени.
— Неверр-роятно! — выдохнула я.
Я хотела подлететь ближе, рассмотреть, но карта вдруг дёрнулась, и серебристая пыль начала осыпаться. Голограмма замерцала, растаяла, и мир вернулся в свои берега. Вернулись коридор, стены, окна и близнецы, которые смотрели на меня с раскрытыми ртами.
— Каруна? — осторожно спросил Фред. — Ты как?
— Ты каркала так, что мы оглохли, — добавил Джордж. — И перья светились. Что ты видела?
Я сидела на верхнем шкафу в подземельях, свесив лапки (интересно, нормальные, то есть, другие вороны так умеют?), и переваривала увиденное.
Близнецы, как ни странно, изобрели не просто очередную пакость, а действительно полезную вещь. Расширитель магического восприятия или, как они его назвали, "Бомбочка истинного зрения". Правда, по описаниям других испытателей, которые я подслушала, действие "бомбочки" на людей было вполне невинным. Студенты несколько секунд видели цветные галлюцинации: стены становились прозрачными, люди казались разноцветными, перед кем-то просто мелькали хаотичные цветовые пятна. Никакой пользы, только испуг и лёгкое головокружение. Но магия такая магия!
Близнецы даже и не подозревали, что их "расширитель кругозора" предназначен исключительно для ворон с божественным происхождением. Зато я с его помощью я увидела Хогвартс таким, каким не видела никогда.
Это было не просто зрелище, это было сканирование всего Замка, его магическая карта, где каждый камень, каждый коридор, каждая тайная комната были пронизаны нитями силы. И среди этого сияющего великолепия пульсировали тёмные пятна. На самом деле, многовато тёмных пятен для замка, полного детей, как на мой взгляд. Таких, как бы выразиться, пограничных, опасных, даже, не побоюсь этого слова, смертельных, то есть, таких, что попадали в мою компетенцию.
И вот я на высоком пыльном шкафу соединяла увиденное сегодня с тем, что рассказали мне богини, и с тем, что я уже чувствовала сама. И картина складывалась тревожная.
Пушок на третьем этаже, трёхголовый пёс из царства мёртвых, который почему-то охраняет подвал… Квиррелл и его подселенец… Метка Снейпа (старая, усталая, но всё ещё живая, пульсирующая болью)… Шрам Гарри — тонкая чёрная нить, связанная с Квирреллом, с какой-то короной на восьмом этаже, с чем-то далёким, что я пока не могла разглядеть.
Была ещё огромная, древняя, опасная змеюка и множество разных артефактов, в том числе и скелетов, замурованных в стенах замка. Тех, кого, видимо, принесли в жертву при строительстве, чтобы магия Хогвартса стояла веками. Но это было не моё, меня это не касалось. Старая кровь, давно ушедшая, она уже стала частью замка, его фундаментом, его силой. Равновесие здесь давно установилось.
Но всё остальное: Пушок, Квиррелл, метки, шрам, корона — было моей прямой задачей. Я чувствовала это каждой клеткой своего маленького вороньего тела. Это была тьма, которая требовала очищения.
Я сказала "метки" и нет, я не ошиблась. Кроме метки Снейпа, от одной из крыс в башне Гриффиндора шёл такой же сигнал. Такой же тусклый, болезненный, смутно знакомый.
Вот с неё-то я и решила начать. Охоту на тёмную сторону силы начну с малого, с того, что не вызовет лишних вопросов.
А потом я подумала о Дамблдоре, о том, что увидела в его кабинете. Феникс, внутри которого пульсировала частица чужой души. И холодная и чёрная иномирная волшебная палочка. Великий светлый волшебник с чёрной волшебной палочкой и червивым фамильяром. Я чувствовала, что его делишки — не моя компетенция, по крайней мере, пока. Пока я не засветилась перед ним, не прокололась, это была не моя забота. Но меня потрясло и взволновало то, что Дамблдор был не просто лицемерным стариком, но был частью тёмной сети Хогвартса.
Я тряхнула головой, отгоняя лишние мысли. Потом. Всё потом. А сейчас — крыса. Та самая, что живёт в башне Гриффиндора. Та самая, что ждёт, когда я за ней приду.
— Я гр-р-роза пр-р-ротивных кр-р-рыс, — сочинила я, расправляя крылья. — Пр-р-риготовлю им сюр-р-рпр-р-риз!