Страница 61 из 65
Глава 37 Арест
Майор Павлов, похожий на слегка подтаявшего Деда Мороза (снег, клоками покрывающий его одежду, начинал таять, отчасти впитываясь в форменную ткань, отчасти опадая каплями), стоял в дверях, наставив пистолет на злоумышленника. Евлампиев и Соргин глядели на него расширенными глазами, не понимая, откуда он здесь, все еще не опуская рук. Дмитрий Яковлевич Акиньшин в москвошвеевском пальто и промокших спортивных тапках, опустив на грудь голову в черной вязаной шапке, тоже держал руки поднятыми.
— Дайте какую-нибудь веревку! – бросил майор Соргину.
Тот попытался шагнуть, но с искривленным болью лицом упал.
— Там простыню можно порезать, – кивнул он на диван. – Это быстрее всего будет.
Евлампиев быстро вынул из диванного ящика простыню, вдвоем с Павловым они скрутили Акиньшину руки. После этого майор вызвал милицейскую подмогу.
На связанного Акиньшина особо не глядели. Обследовали ногу Соргина – возможен перелом, – и, несмотря на его протест, вызвали «Скорую»: пусть посмотрят на всякий случай.
Пока мгновенно приехавшие милиционеры надевали на Акиньшина наручники и опрашивали Соргина с Евлампиевым, подоспела «Скорая». Встревоженная фарами машин и шумом пришла Княгиня в накинутой на японский халат каракулевой шубке. За ней прибежала Сковородникова с круглыми от ужаса и любопытства глазами, а там потянулись и остальные: Заболотский с мнимо равнодушной физиономией и котом на руках, Виталик, исподтишка показывающий Котяре кулак, сонный Родионов, Безухин с Федорой Маркеловной под ручку, Прасковья Ивановна с палочкой, Белка, нарочно принявшая при виде кота безразличный вид, физкультурник Рыбкин в кедах и все-все-все.. Последней пришла Вера Пафнутьева. Вчера она поздно вернулась из больницы, крепко заснула и не сразу услышала шум. Мужу требовался хороший уход, и она все свободное время проводила в больнице.
С Акиньшиным никто не заговаривал. Ахали над поломанной ногой Соргина, недружным хором уговаривали Павлова переодеться в сухое..
Акиньшина как будто не знали. Он сидел на полу в наручниках и мрачно оглядывал составляющих протокол милиционеров, Павлова в чужом свитере (руки торчат из коротких рукавов), Соргина с поломанной ногой, а также разношерстных соседей. Вдруг он откашлялся и громко произнес:
— Братья и сестры!
Почти все встревоженно повернулись к нему, некоторые от неожиданности вздрогнули.
— Братья и сестры! – повторил он. И продолжил: – Почему вы верите врагу народа, преступнику, космополиту, сосланному в наш город в наказание за антисоветизм, чуждому элементу сионисту Соргину?! Он заманил меня сюда обманом при попустительстве милиции – не нашей советской милиции, а переродившихся оборотней в милицейских погонах!
При этих словах милиционеры отвлеклись от протокола, а Павлов махнул им рукой.
— Увозите! В отделении разберемся.
Между тем Акиньшин, подхваченный сержантом Бескоровайным под руки, продолжал ораторствовать.
— Этот гнусный тип, – он указал на Соргина, – путем грабежа завладел секретными чертежами, в которых скрыты тайны власти над человечеством! Я хотел забрать у него тетрадку, чтобы не дать этому подлецу возвыситься. Я, только я должен использовать секретный код, и никто другой! Мне был знак свыше! Я знал об этой тетради с детства! Я должен править миром! Я самый главный! Я выше всех! У меня особые качества! Не отдавайте Соргину секретный код! Отдайте его мне! Он должен быть у русского человека, а если точнее – у меня!
Его уже усаживали в машину, а он все кричал оттуда нечто непонятное.
— Что за чертежи? – пробормотал Безухин.
— А Ольгу за что убил? – спросила Астрова.
— А может, он правду говорит? – озадачил всех Виталик.
— Так, значит, там секретный код?!. – громко, с восхищенной завистью прошептал Родионов. И ему тотчас откликнулся Котяра: «Да, я секретный! Мяу!»
— А где же тетрадь? – Павлов настороженно переводил глаза с Соргина на Евлампиева.
Тут вперед выступила Вера Пафнутьева. Ее измученное лицо выражало решимость. Женщина понимала: настал момент разрубить гордиев узел.
— Тетрадь эта у нас, – сказала она твердо. – А к нам попала давно уже, от Ольги Васильевны Семеновой. Сейчас она у моей мамы, Тамары Викторовны Козодаевой. Мы отдадим ее только в милицию, лично майору Павлову. Пусть едет к маме с охраной. Только там, в тетрадке этой, не секретный код управления миром, это Акиньшин выдумал сам. Гена все-таки разобрался в чертежах и формулах этих. Там схема космического корабля, принципы его движения. Гена говорит, что отчасти эти сведения уже устарели, уже созданы и отправлены в космос подобные корабли. Но может, что-нибудь еще удастся использовать. Для полетов на дальние расстояния.