Сокровище кикиморы

Глава 38 Случайно подслушанный разговор

Летом 1942 года Мите исполнилось восемь лет. И уже второй год он недоедал. Ему почти всегда хотелось есть. Да что там «почти».. Всегда! Он рос, а питательных веществ организму недоставало. И нельзя сказать, чтобы Акиньшины жили в эти годы хуже других. Когда Митиного батьку призвали, мать пошла работать на каучуковый завод. Там считалось вредное производство, поэтому карточки рабочие получали хорошие. Мать давала Митьке и хлеб, и борщ варила с капустой и свеклой, а летом – с крапивой и лебедой, и даже мясо когда-никогда перепадало. Все равно есть хотелось: мальчик рос.

Днем мать уходила на работу, и он оставался в комнате один. Они жили в коммунальной квартире в центре Ворска. У них была своя комната. А кухня в квартире была общая, на четыре семьи. Сейчас, когда немцы подходили к Ворску, только три семьи остались в общей квартире. Ягодкины эвакуировались еще зимой. Тетя Катя Ягодкина работала в детском доме и уехала с детдомовскими детьми, и Муську свою забрала. Муська большая, ей четырнадцать лет. Теперь в квартире остались старики Пузыревы, Федька Двигун (его мать, тетя Наташа, умерла весной) и они, Акиньшины.

Митя с мамой жили в комнате напротив кухни, рядом с Пузыревыми. А по эту сторону коридора жил Двигун (его комната к кухне примыкала.) А в следующей комнате раньше жили Ягодкины, но там теперь никого не было, та комната пустовала. Кухней вообще только они с мамой сейчас пользовались, да еще немножко Пузыревы. Мать, уходя на работу, оставляла Мите на кухне еду. Борщ нужно было разогреть на керосинке. Две картофелины лежали в миске. Иногда был маленький кусочек хлеба.

Митька съедал все сразу после ухода матери, борщ не разогревал, так ел. Если был хлеб, проглатывал в момент, а не прихлебывал кипятком, как учила мать. Очень скоро ему опять хотелось есть.

Если дома не было Пузыревых, он шел на кухню. Пузыревы подозрительные, они за ним следили, прогоняли с кухни, считая, что он ворует еду. Он и вправду воровал, когда находил.

После отъезда Ягодкиных находить еду стало труднее. Федька Двигун почти не выходил из комнаты, там и ел – это еще при жизни его матери так сложилось, потому что Двигуны заразные. А Пузыревы теперь все стали прятать или тоже уносили в комнату.

В один из дней конца мая Митя, как обычно, рыскал на кухне в поисках еды. Оставленное матерью он уже съел, крапивы и лебеды во дворе нарвал и лебеду даже пожевал чуть-чуть. Так вроде ничего, есть можно, но когда мамка сварит, да картошки добавит, вкуснее получится.

В кухне было тихо, пусто. Пузыревы отправились с утра к родственникам в деревню, Федька Двигун с работы пришел рано, но сидел в комнате, он вообще редко выходил.

Послышался стук во входную дверь. Кого-то нелегкая принесла (мамка так всегда говорила, когда в дверь стучали).

Митя слышал, как Федька прошел по коридору – дверь открывать. К нему и пришли. Теперь из комнаты Двигуна слышались два голоса, там шел какой-то разговор. От скуки и чтобы отвлечься от голода, Митя стал слушать. Там говорили интересное. Пришедшего звали Игорь, он уходил на фронт (как Митин папка) и хотел Феде что-то оставить. Тут Митя насторожил уши – но нет, не еду. Какую-то тетрадь.

– Федя, я хочу оставить тебе эту тетрадь, потому что не могу взять ее с собой. На фронте все может случиться, а она не должна попасть в руки врагу и не должна исчезнуть. Если вернусь, то просто заберу ее у тебя, и все. Но вряд ли я выживу, это маловероятно. Если не вернусь, прошу тебя, Федя, когда закончится война, передай ее в Академию наук. Там очень важное открытие. Мне неловко хвастаться, но ведь это не только мои достижения, именно поэтому я имею право сказать. Я просто довел до логического конца то, к чему давно шли ученые – Константин Эдуардович прежде всего. Эти чертежи изменят мир. Марс, Венера, вся Вселенная покорится нам. Имей в виду: ни в коем случае нельзя, чтобы это досталось немцам. Спрячь ее, а потом передай в Академию наук.

Человек говорил очень взволнованно, но при этом уверенно.

Федька на все отвечал согласием, все обещал сделать.

«Дурак! Неужели передаст?» – думал Митя.

На месте Федьки он оставил бы эту тетрадь себе и сам владел бы Вселенной.

Ему уже исполнилось восемь лет, он был смышленый мальчик. Этот Игорь, Федькин гость, – волшебник! Он отдает Федьке волшебные секреты. Миром владеть хорошо! Вся еда – хлеб, картошка, мясо, – все будет твое. Ешь, сколько хочешь! Ни с кем делиться не придется!

Митя позавидовал Федьке.

Странный гость вскоре ушел. Митя его даже не видел. Но случайно услышанный разговор запомнил крепко.

К вечеру пришла мамка. Сказала, что немцы подходят все ближе к Ворску и надо отсюда уезжать, пока еще поезда ходят.

– Катя Ягодкина правильно сделала. Забрала свою Муську да и маханула с детским домом на восток. Ей хорошо – в детском доме работает.. А у нас зато в Жердевке есть тетя. Мы с тобой поедем в Жердевку. У тети нашей огород свой. Прилепимся рядом с ней, она зовет. Может, немцы до Жердевки-то и не дойдут. В любом случае там легче выжить. Я сегодня на заводе документы забрала. У меня ребенок, говорю. Мне ребенка надо спасать. Завтра с утра пойдем на вокзал. Собирай свои вещички, Митя. Авось как-нибудь уедем.

В Жердевке мать устроилась работать на вокзале. Жили у тети, помогали по хозяйству. С едой стало получше, чем в Ворске, немцы до Жердевки не дошли. После войны остались в Жердевке. Мать вышла замуж за соседа – пожилого вдовца с домом. Жили неплохо. Отчим работал в заготконторе, к Мите относился хорошо, настраивал его получать высшее образование.

– С образованием ты будешь в тепле сидеть и перышком по бумаге водить, – говорил он. – А без образования метлой или кайлом махать будешь! Что лучше?!

Акиньшин старался учиться. Способностей больших не имел, но память была хорошая. Поэтому пошел на исторический факультет. Так получилось, что Дмитрий Акиньшин поступил в Ворский пединститут (до университета не дотянул чуток), а потом ему удалось пробиться и в аспирантуру.