Страница 60 из 65
Потом по той же тропинке, по которой пришел сюда, обогнул дом. Дойдя до крыльца Соргиных, он посмотрел в ту же щелку между шторами, в которую он уже подглядывал пару часов назад. Александр Первый все так же сидел за письменным столом в раздумье или в ожиданье – его позу можно было истолковать по-разному.
Павлов протиснулся в узкую калиточку и, пригнувшись, чтобы его нельзя было увидеть из окна, прокрался в палисадник. Кроме развесистой акации там росли только несколько маленьких кустиков. Они располагались у высокого крыльца, недалеко от входной двери. Павлов вздохнул и, подложив папку с бумагами и планшет, опустился прямо в снежный сугроб позади кустов. Револьвер он переложил поближе, спрятав под теплую форменную куртку. Теперь его нельзя было разглядеть и с улицы – он был скрыт и высокой стенкой крылечка, и кустами.
Сидеть пришлось долго. Уже давно стали темными окна на половине Астровой. Наконец, погас свет и в кабинете Соргина.
Лег спать? Нет, Соргин тоже ожидает, конечно. И Евлампиев сидит тихо где-нибудь в ванной, тоже ждет.
Майор догадывался, что тайный стук в окошко, который он слышал от Астровой, был знаком прихода Евлампиева. Друзья устроили засаду. Но вот дождутся ли они преступника? Майор сомневался. И все-таки он тоже ждал. А вдруг на этот раз Соргин окажется прав? Александр Павлович был из тех людей, кому хочется верить. Майор не признавался себе в этом, но чувствовал, что ошибается Александр Первый редко.
В отличие от друзей, устроивших засаду в теплом помещении, Павлов сидел по пояс в снегу.
«Такова солдатская доля, – философски думал он. – Милиционер почти что солдат. Всегда на страже порядка!»
Он усмехнулся: этот лозунг висел на стене его кабинета в отделении. Выбирал и вешал, конечно, не он.
Ночь уже не казалась Павлову темной. Серп месяца выглядел совсем слабым, однако небо было усыпано звездами. Возле общежития горел фонарь, его свет отчасти достигал коттеджей. Много света давал и снег – белый, плотный, мягкий.
Майор рассеянно смотрел на дорожку. Гладкий, слегка бугристый вследствие неравномерной утрамбованности, затоптанный снег. Хотелось спать, но Павлов хорошо знал, что этот номер стал бы смертельным: в морозную ночь, сидя в снегу, если заснешь, то уже вряд ли проснешься.
И вдруг.. По дорожке шел человек. Мужчина, среднего роста, среднего сложения.. В москвошвеевском укороченном пальто, какие в том 1972 году носили в городе Б. почти все мужчины, и в темной вязаной шапке, надвинутой низко на глаза. Конечно, это мог быть случайный прохожий – припозднившийся гуляка возвращается домой.. Однако мужчина остановился возле соргинских окон и осторожно, чтоб не скрипнуть, поднялся на крылечко.
Павлов вжался в снег. Теперь он не видел незнакомца: тот стоял высоко над ним, стена крылечка загораживала его.
Майор замер, стараясь не шевелиться. Ему было слышно, как скрипел ключ, как осторожно незнакомец проворачивал его в замке.. Щелчок! Еле слышно скрипнула дверь. Павлов осторожно выбрался из снега и поднялся на крыльцо. Передвигать ноги было трудно. Во-первых, заиндевевшее тело плохо подчинялось, во-вторых, в ботинки набился снег. Майор дотронулся до ручки двери, дверь легко поддалась – преступник не запер ее. В доме было тихо. Что там происходит?
Неожиданно из спальни пулей вылетел Александр Первый в спортивном черном костюме. Послышался шум из кабинета. Тотчас из ванной выскочил Александр Второй и тоже кинулся в кабинет. Павлов достал пистолет, сделал шаг и оказался в кабинете.