Тайна багрового камня

Как раз разогрелись котлеты, и я выставила еще банку соленых огурцов, которую дала мне бабуся, когда я забирала Оську. Возьми, сказала, передай Васе.

Разложив все это красиво на столе, я забеспокоилась, что не хватает в натюрморте только спиртного, а мне это совсем не нужно. Но хозяин мой оказался непьющим — во всяком случае, ничего не сказал, молча съел все, что я положила, и поблагодарил вежливо.

Хотел было уйти, но я накрыла стол к чаю и выставила три вида печенья и вафли. Потому что я твердо знаю: не родился еще на свете такой мужчина, который не любит сладкое. Они, конечно, притворяются, говорят, что в рот его не берут, но если мужчина не пьет, то обязательно ест сладкое. Причем много.

Василий, разумеется, не удержался и снова сел за стол. И на второй чашке чая я решила кое о чем спросить.

— Что, ты и правда спал всю ночь? — Я решила, что совместная трапеза сближает и мы вполне можем перейти на «ты».

— Разумеется, — он пожал плечами, — я крепко сплю.

Я поскорее отвернулась, потому что вспомнила, как он сидел ночью на полу и что-то бормотал. Может быть, он лунатик? Или мне все это приснилось? Да, но сапоги, я ведь видела сегодня его сапоги, измазанные глиной.. И вообще, что он за человек, почему живет один и на что, собственно, живет?

Да, очень бы хотелось узнать. Но если я стану задавать ему такие вопросы, он, во‐первых, не ответит, а во‐вторых, вполне может указать мне на дверь. И что я тогда буду делать, куда подамся?

Тут я сообразила, что Оська этому Василию доверяет, вон как к нему ластится, сидит рядом и голову ему на колени положил. Значит, и я должна Василию доверять. Тем более что мне больше ничего не остается. И хватит думать об убийстве, у меня своих дел полно, мне нужно завтра в Петербург ехать.

Утром я встала рано, чтобы выгулять Оську. Однако не нашла его рядом со мной в комнате. Каково же было мое удивление, когда я застала обоих — соседа и собственную собаку — на участке. Сосед чинил калитку, чтобы она не скрипела и не распахивалась, Оська же вертелся рядом и помогал. То есть имел такой же вид, какой бывает у мальчишки, что помогает отцу в гараже.

— Доброе утро! — сказал Василий, поднимая на меня глаза. — Вот, забор починю и калитку заодно, чтобы собака не выскочила. Мало ли тебе куда-то уйти нужно будет, так, чтобы дома его не запирать, пускай по участку погуляет.

Вот как, это он мне ненавязчиво так намекает, что не дело собаку в доме держать. И то сказать, если Оську надолго в доме одного оставить, он может и нахулиганить. Уж сколько со свекровью было по этому поводу скандалов. Но если погода ухудшится..

— А если дождь пойдет, можно вот под навес пойти.. — Василий указал мне сарай, где под навесом было досками отгорожено пространство и положены туда старые, но чистые мешки.

Это значит, он приготовил Оське лежбище.. Я умилилась и посмотрела на Василия с нежностью, но он этого не заметил, поскольку занят был калиткой.

По этому поводу я почувствовала себя обязанной кормить своего хозяина как можно лучше. А то вид у него не блестящий, запущенный какой-то и недокормленный. Ну понятно, какой еще может быть вид у одинокого мужчины?

Значит, прежде всего необходим калорийный завтрак, а на обед обязательно суп.

Это свекровь так говорила, что мужчина без супа существовать не может. Тогда я с ней не спорила (надеюсь, вы уже поняли, что спорить с моей свекровью — себе дороже обойдется), а теперь думаю, что где-то она и права..

Вчера я купила курицу, морковка и картошка найдутся стало быть, куриный суп. Густой, сытный, чтобы сразу и первое и второе.

Да, но вермишель.. вермишели, разумеется, в буфете у Василия не было. И я решила сбегать в магазин, пока они заканчивают работу. Уж вермишель-то у Нюши-продавщицы обязательно найдется, не деликатес какой-то.

Итак, я забежала в дом, чтобы накинуть куртку и взять кошелек, и, проходя к себе, заметила, что дверь в ту самую комнату, куда Василий строго-настрого запретил мне входить, чуть приоткрыта.

Вот вы мне скажите, какая женщина на моем месте преодолела бы искушение и не заглянула туда? Вот если бы хозяин мне ничего не запрещал, то я прошла бы мимо, а так.. В общем, я выглянула в окно, убедилась, что Василий занят калиткой, и осторожно протиснулась в комнату, стараясь не распахивать дверь шире. Как уже говорила, я — девушка стройная, так что пролезла в ту самую щель. И остановилась на пороге в полном удивлении, потому что в комнате не было ничего, что нужно было бы скрывать от посторонних глаз. Точнее сказать, в комнате вообще не было ничего. Только простой стол, не покрытый скатертью, два старых венских.. как называла бабушка такие стулья с гнутыми ножками и круглой спинкой, а также печка — высокая, круглая, с красивой чугунной дверцей.

Стоя на пороге, я оглядела комнату — и ничего не нашла. Не было натянуто лески перед дверью, не рассыпана зола, чтобы определить, входил ли кто в комнату, — словом, не было в комнате никаких секретов, которые описаны в сказке «Синяя Борода». Известно же, что хозяин замка наказал смертью шесть жен, а седьмая обошла все его ловушки, потому что была хитра и наблюдательна, потому и спаслась.

Но в данном случае я не нашла никаких ловушек и отнесла запрет Василия на посещение этой комнаты к его многочисленным странностям. Мне хозяина выбирать не приходится, нужно принимать его, какой есть.

Я пожала плечами, еще раз оглядев комнату, и пошла за курткой.

Оська даже головы не повернул, когда я уходила, — так был увлечен работой Василия. Предатель какой!

Я открыла дверь магазина. При этом дверь издала удивительно резкий, истеричный визг, так что я вздрогнула.

В магазине было людно. Видимо, этот магазин играл в нашем поселке кроме роли собственно магазина еще и роль поселкового клуба, места, где можно обменяться информацией.

Когда я вошла, покупательницы о чем-то оживленно разговаривали, но при моем появлении на мгновение установилась настороженная, недоверчивая тишина.

Меня внимательно оглядели.

Я поздоровалась со всеми разом — наверное, так здесь принято, — и кое-кто мне ответил.

Я встала в очередь к прилавку, и прерванный разговор вскоре восстановился.

Поселковые дамы обсуждали некую Зинку, которая завела себе нового хахаля.

— И ведь каждый раз заводит все моложе и моложе! — возмущалась тетка с волосами, выкрашенными в странный, несуществующий в природе оттенок каштанового. — Генка был на десять лет ее моложе, а этот-то, Константин, уже на целых пятнадцать!

— А тебе завидно, Валентина? — веско проговорила уже знакомая мне Марья Гавриловна.

— Да было бы чему завидовать! — фыркнула Валентина, но при этом заметно покраснела. — Вы этого Константина видели? Это же не мужик, а одно недоразумение! Метр с кепкой! Такого макарониной разваренной перешибешь!

— Тем более, что же ты так на его счет волнуешься?

— Да кто волнуется? Никто и не волнуется! С чего бы это мне волноваться?

— А с того, что у Зинки хоть какой есть, а у тебя — никакого! Как от тебя Павел Петрович ушел, так больше никакого мужчины на твоем горизонте не наблюдается!

Валентина хотела достойно ответить, но в это время дверь магазина снова истерично взвизгнула, и все взгляды обратились к ней.

В магазин вошел очень крупный, плечистый мужчина лет слегка за сорок, а может, и больше, с бритой наголо круглой головой и крошечным йоркширским терьером на поводке.

Мужчина поздоровался, йорк залаял.