Страница 51 из 58
Беннигсен снова схватил его за руки и выкрикнул:
— Не противьтесь, государь! Дело идет о вашей жизни! Подпишите сей же час!
Павел отступил, лицо его побледнело, зубы стучали.
— Ладно, — проговорил он сбивающимся голосом, — давайте вашу бумагу. Я подпишу.
Беннигсен протянул императору документ, но тут между ним и царем возник полковник Владимир Яшвиль, начальник конногвардейской артиллерии.
— Хватит разговаривать! — выкрикнул он. — Теперь он под страхом смерти подпишет все, что угодно, хоть договор с дьяволом, а завтра наши головы полетят на эшафоте! Дело надобно довести до конца, коли нам дороги наши жизни!
— Он прав.. — проговорил Беннигсен.
Император вдруг с неожиданной силой рванулся и метнулся к камину. Он подумал, что еще есть шанс через потайной ход сбежать в Аннушкины покои.
Может быть, она все же не стакнулась с заговорщиками и спрячет его..
Но на пути его встал Платон Зубов. В руке его была массивная золотая табакерка, он замахнулся и изо всей силы ударил государя в висок..
Павел охнул и упал на пол.
Тут же к Павлу подскочил Яшвиль, ударил его ногой, а затем на императора навалилось не менее десятка человек.
— Бей его! — повторял Яшвиль, раз за разом пиная поверженного императора ногами.
— Все еще шевелится!
— А вот сейчас я его.. — Офицер Измайловского полка Скарятин навалился на Павла, захлестнул на его шее офицерский шарф и принялся стягивать его концы, приговаривая: — Вот так, ваше величество, вот так.. еще немножко.. еще самую малость..
Офицер того же Измайловского полка Кондратий Левенберг стоял чуть в стороне, с ужасом глядя на происходящее.
Он вступил в ряды заговорщиков заодно со своими друзьями по полку, Скарятиным и Белозерским, они убедили его присоединиться к заговору, который обещал России нового, молодого и разумного царя. Прежнего государя заговорщики не собирались убивать, они хотели лишь принудить его к отречению от престола..
И вот теперь его, помазанника Божьего, бьют руками и ногами, топчут в бешенстве..
Как легко человек превращается в зверя! Как легко поддается общему бешенству!
Левенберг увидел, как после очередного удара с маленькой, бессильной руки императора, похожей на птичью лапку, скатился серебряный перстень, отлетел прямо ему под ноги. Он наклонился, поднял перстень, осмотрел его.
Простой, массивный перстень с вырезанным на нем мальтийским крестом..
Левенберг положил перстень в карман. Нужно сохранить его как память об этой ужасной ночи..
Кроме того, он вспомнил семейное предание, которое слышал как-то от своего деда..
— Левенберг, ты что стоишь в стороне? — окликнул его Белозерский. — Чистеньким хочешь остаться? Не выйдет! Мы тут все заодно! Все замазаны! Бей его!
— Хватит уже, довольно! — проговорил Беннигсен, отступив в сторону. — Государь мертв.
Заговорщики, тяжело дыша, расступились.
На полу осталось только маленькое, неловко скорчившееся тело несчастного императора.
— Как же так, господа.. — проговорил Зубов, приглядевшись к убитому. — Как он нехорош.. весь в синяках, ссадинах. В таком виде его нельзя никому показывать.
— Пригласите доктора Вилье! — проговорил граф Пален, во время потасовки стоявший в стороне. — Пускай он приведет государя в божеский вид.
— В божеский? — Беннигсен резко, зло расхохотался. — Вот уж неподходящее слово!
Тем не менее лейб-медика Вилье разбудили и немедленно привезли в Михайловский замок.
Увидев мертвого государя, Вилье пришел в ужас. Пален с трудом сумел успокоить его.
— Но я не могу придать ему вид вполне благопристойный. Я, конечно, замажу кое-какие синяки, но следы побоев все равно останутся. Особенно если близко подходить.
— Делайте что можно, сударь. В конце концов, мы засыплем его цветами..
Я приехала к замку на такси, вышла у главного входа, отпустила машину и пошла в обход, к тому крылу замка, куда совсем недавно мы входили с Леокадией.
Здесь, как и прежде, стоял в своей полосатой будке усатый восковой часовой в гвардейском мундире. А куда он денется?
Я поздоровалась с ним, как со старым знакомым, попросила прощения за причиненное беспокойство, пролезла за полосатую будку, открыла спрятанную там дверцу — она не была заперта. Вошла внутрь и оказалась в знакомой по прежнему визиту маленькой круглой комнате без окон и дверей.
На этот раз у меня не начался приступ клаустрофобии, то есть вроде бы дыхание перехватило и сердце начало биться, но я приказала своему организму не валять дурака, поскольку надо спасать Леокадию. Вы не поверите, но помогло. Но на всякий случай я не стала задерживаться в этой комнате.
Как и в прошлый раз, на каминной доске стоял бронзовый канделябр, рядом с ним лежал коробок спичек.
Я зажгла свечи и подошла к правой стороне камина, которую украшала мраморная львиная морда.
Вспомнив, что делала Леокадия, я вложила руку в мраморную пасть, нащупала там что-то вроде вентиля и повернула его.
Тут же часть камина с тяжелым скрипом отодвинулась в сторону, и передо мной открылся потайной проход.
Я подняла канделябр и решительно шагнула вперед.
Прошлый раз я вошла в этот коридор с Леокадией Львовной, сейчас — одна, а это было куда страшнее. Но идти нужно, потому что от этого зависит жизнь несчастной женщины..
Я вспомнила, что этим же путем в роковую мартовскую ночь шли заговорщики, чтобы убить несчастного императора, но эта мысль не придала мне оптимизма.
Едва я вошла в коридор, дверь за мной закрылась, и дальше я шла при колеблющемся свете свечей.
Так прошло несколько минут, пока я не оказалась перед винтовой железной лесенкой. Я поднялась по ней, сделав несколько оборотов, и снова пошла по прямому коридору.
Этот коридор привел меня к еще одной лестнице, на этот раз ведущей вниз. Как и прошлый раз, я спустилась на один этаж, толкнула дверь — и вошла в хорошо знакомое мне помещение, в спальню императора Павла, ту самую спальню, где закончилась жизнь несчастного самодержца.
В первый момент я невольно вздрогнула, мне показалось, что комната полна народу, но уже в следующую секунду я едва не рассмеялась — это были восковые фигуры, заговорщики, столпившиеся вокруг Павла.. то есть вокруг пустого места, потому что фигуру самого императора пока не вернули в музей.
Похититель сказал, что ждет меня в будуаре Лопухиной.
Я знала, как туда попасть.
Вспоминая прошлое посещение этой комнаты, я подошла к платяному шкафу, открыла дверцу, сдвинула в сторону висящую там одежду, ощупала заднюю стенку шкафа и нашла там спрятанную задвижку. Дернула ее, и задняя стенка шкафа открылась, как дверь купе.
Передо мной оказалась очередная винтовая лестница.
Я спустилась по ней и оказалась в будуаре фаворитки императора Анны Лопухиной.
Это была уже знакомая мне просторная комната, обставленная изящной светлой мебелью.
Впрочем, некогда было любоваться интерьером — я спешила на помощь Леокадии.
Но здесь никого не было — ни Леокадии, ни похитителя.
И тут я увидела на туалетном столике записку.
«Иди туда же, куда вы шли прошлый раз».
Вот откуда он знает, куда мы шли? Но, впрочем, сейчас это не важно.
Я вспомнила прошлое посещение этой комнаты, выдвинула один из ящичков туалетного стола, запустила руку внутрь и пошарила там.
И ничего не нашла.
Я вспомнила, как Леокадия Львовна точно так же выдвинула ящик, и нашла внутри его потайной замок..