Страница 50 из 58
— По.. почему развлекаюсь?
По тому, как развивался наш разговор, я поняла, что операция прошла неудачно и Муравьев винит в этом меня.
— В этом доме уже двадцать лет никто не живет! — отчеканил Муравьев. — Там и следов человеческих нет! Да и раньше там была районная библиотека! А я вам поверил, как последний дурак! Думал, вы не из тех дамочек, которые от скуки выдают свои фантазии за реальность!
— Фантазии? — возмутилась я. — Никакие это не фантазии! Он был в этом доме и чуть не напал на меня! Если бы не подоспела Изольда, не знаю, что бы он со мной сделал!
— Изольда?! — переспросил Муравьев, и в голосе его снова прозвучала надежда. — Значит, там была еще одна свидетельница?
— Ну да.. — протянула я неуверенно, — только Изольда, она.. как бы это сказать..
— Как ее фамилия?
— Чья? Изольды? — я окончательно растерялась. — Но у нее нет фамилии..
— Как это? У всех есть фамилия!
— Только у людей..
— А она кто же? Не человек?
— Нет.. она собака.. ирландский волкодав..
— Что?! Собака?! Да чтоб вас! — И он резко прервал разговор, подозреваю, что швырнул телефон об стену.
Я уныло смотрела на свой телефон.
Надо же, как неудачно все получилось.. похоже, что я окончательно испортила отношения с Муравьевым. А жаль — он мне в последнее время даже стал немного нравиться..
И тут мой телефон снова зазвонил.
Я радостно схватила трубку.
Наверное, Андрей.. Муравьев все же понял, что был не прав. То есть прав, конечно, но слишком резок. И что нельзя прерывать разговор на такой негативной ноте.
Я нажала кнопку ответа и проговорила:
— Ну да, я конечно виновата, но и вы не правы..
— Виновата? — Из трубки донесся холодный, скрежещущий голос. — Ну так самое время искупить свою вину.
— Кто это? — испуганно спросила я.
Хотя в глубине души я уже поняла, кто мне звонит. Тот самый человек с волчьими глазами, которого я встретила возле семейного кладбища Левенбергов. Тот самый человек, из-за которого мне только что влетело от Муравьева.
— Узнала? — проговорил он насмешливо. — Чувствую, что узнала. Так вот, слушай меня внимательно. Твоя престарелая подруга у меня..
— Кто? — переспросила я.
— Леокадия! И если ты хочешь, чтобы она осталась в живых, немедленно приезжай..
И тут сквозь его голос прорвался другой — взволнованный, на грани истерики:
— Вера, не слушайте его! Не приезжайте! Ни в коем случае не приезжайте! Я как-нибудь сама выкручусь..
— Конечно, можешь не приезжать, — перебил ее мужской голос, — но тогда ее смерть будет на твоей совести!
— Зачем я вам?
— Правильный вопрос! Ты мне, конечно, не нужна. Но мне нужно, чтобы ты привезла мне сама знаешь что.
— Что?
— Не делай вид, что ты глупее, чем есть! Ты прекрасно знаешь, что я говорю о перстне! Перстне императора!
Ну никак он не успокоится! Дался ему этот перстень!
Я молчала, а он добавил резко и зло:
— В общем, если хочешь застать Леокадию живой — приезжай немедленно.
— Куда? Замок большой!
— В будуар Лопухиной. Туда ведет потайная лестница из спальни императора. Чтобы туда попасть..
— Да знаю я, как туда попасть!
— Знаешь? Отлично. Так приезжай как можно скорее, если хочешь застать Леокадию в живых. И не вздумай сообщать это полиции! Если скажешь — я ее точно убью!
И на этой ноте он повесил трубку. То есть никакую трубку он, естественно, не вешал, а просто прекратил разговор.
А я сидела в растерянности, не зная, что предпринять.
Его слова впечатались мне в мозг: смерть Леокадии будет на моей совести..
И ведь это правда. Я никогда себе не прощу, если бедная старушка погибнет по моей вине..
Пусть сама Леокадия сказала, чтобы я не ехала, — но в данном случае ее слова ничего не значат. Она сказала так из благородства, чтобы я не рисковала своей жизнью.
Тут я подумала, что нужно немедленно сообщить об этом звонке Муравьеву. Конечно, тот страшный человек категорически запретил мне звонить в полицию, но как он узнает? Никак! А Муравьев, может быть, поможет, хотя бы посоветует, как поступить. Да что там, конечно, он поможет не только советом, он ведь хочет арестовать этого загадочного Левенберга, а тут как раз удачный случай..
Тут я вспомнила, что уже давала Муравьеву наводку — и чем это кончилось.. да он мне, пожалуй, больше не поверит! Да он меня теперь и слушать не станет!
Мне ужасно не хотелось звонить ему, это было унизительно..
Да ладно, поверит или не поверит — дело десятое, и унижение я как-нибудь перетерплю, нужно срочно звонить ему, ведь от этого зависит жизнь Леокадии Львовны!
И я набрала номер Муравьева.
Из трубки неслись нудные однообразные гудки — и никакого ответа..
Я перезвонила еще раз — и с тем же результатом.
Ну, все ясно.
Он так разозлился на меня за то, что я подставила его с тем старым домом, что внес мой номер в черный список, и больше я не смогу до него дозвониться.
Ну, нет так нет..
На всякий случай я все же написала ему сообщение, где сказала, что Левенберг похитил Леокадию Львовну и я еду в Михайловский замок по его требованию.
Отправила это сообщение Муравьеву — и устремилась на помощь Леокадии.
Император помолился перед иконами, подошел к постели. Но вдруг он услышал в соседней комнате какой-то странный шум, приглушенные голоса и звуки борьбы.
— Кто там? — воскликнул он настороженно, но ответа не последовало. — Заговор.. — проговорил он взволнованно и бросился к камину, где стоял заветный ларец.
Он открыл ларец.. и с ужасом увидел, что тот пуст.
— Что же это? — Павел не мог поверить глазам.
Ведь он сам положил священный крест в ларец, сам убрал этот ларец в тайник в Аннушкиной комнате..
Неужели.. неужели Аннушка спрятала реликвию? Неужели она встала на сторону заговорщиков?
Император не мог в это поверить — но в то же время не мог найти другого объяснения.
Да и поздно было искать какое-то объяснение, нужно было думать, как спасти свою жизнь..
Бежать в Аннушкины покои?
Но если она участвует в заговоре, в ее покоях его уже поджидают..
Дверь спальни начала открываться.
Император, как мышь, шмыгнул за расписной каминный экран.
В считаные секунды спальня наполнилась людьми — гвардейскими офицерами и придворными. Из своего убежища несчастный император разглядел последнего фаворита своей матери Платона Зубова, его братьев, командира Изюмского полка Леонтия Беннигсена.
Платон Зубов взглянул на царскую постель и в испуге проговорил:
— Птичка упорхнула! Дело не выгорело!
Хладнокровный Беннигсен шагнул к кровати, потрогал постель и сухо произнес:
— Гнездо теплое, птичка недалеко!
Он в два шага обошел комнату и насмешливо проговорил:
— Да вот же она!
Вдвоем с кем-то из гвардейцев Беннигсен силой вытащил императора из-за экрана. Павел пытался вырываться, но сильные офицеры выволокли его на середину комнаты.
— Что вы делаете, господа? Вы подняли руку на своего государя, на помазанника Божьего!
Вперед выступил Зубов, в руках его был какой-то документ.
— Мы не сделаем вам ничего дурного, государь, если вы подпишете эту бумагу.
— Что еще за бумага?
— Отречение от престола. Отречение в пользу вашего сына Александра Павловича.
— Я не стану это подписывать! — Император неожиданно рванулся, высвободился из рук гвардейцев, подскочил к Зубову и ударил его по лицу, воскликнув: — Вы подлец, сударь!