Страница 92 из 216
ГЛАВА 20.3. ЧЕРТОВ ГЛОТОК ВОДЫ (окончание)
– Как они сделали это с тобой, Миго? – осмелился все же спросить лейтенант, в который раз окидывая взглядом дикие порезы. – Пороли «кошками» или что?
Генри видел, что бывают страшные плети, на концах хвостов увенчанные ржавыми крючьями, которые буквально раздирают плоть несчастных в клочья. Было похоже на то…
– Нет… Всего лишь… пару раз под килем протащили.
– Протащили под килем?! – Генри помнил «живописные» россказни матросов на «Бонанзе», а также душещипательные угрозы боцмана, которые тот, в общем-то, не спешил исполнять, но даже самое богатое его воображение не могло себе представить такие вот последствия. – Господи, из-за этого такие раны?! Никогда бы не подумал!
– А ты не знаешь, что такое килевание, чико? Совсем салага что ли?
– Да слышал я, вообще-то! Только вживую не видел никогда. Не довелось… хвала Создателю!
– И хорошо, что не довелось, амиго. Ничего прекрасного в этом нет! – Мигель посмотрел на него задумчиво и вдруг вожделенно облизнул жаркие губы: – Послушай, эрманито. Если мне не пригрезилось, где-то в закромах у тебя водился ром! Не принять ли нам по глоточку, а? Признаться… в горле что-то совсем пересохло… от этих разговоров.
– Ну… если только совсем понемногу. Нам тут выдали неприкосновенный запас на всякий пожарный случай, – с сомнением проговорил Генри, прикидывая в уме перспективы, поскольку эта идея ему понравилась и даже слишком:
кто дерзнет сказать, что случай неподходящий?
– Сдается мне, чико, сейчас
он самый и есть
, – чудесным образом подтвердил его мысли испанец.
Ладно, в конце концов, пара глотков не повредит их запасам. Там еще половина фляжки.
– Что ж, Миго,
сдается мне
, твоя правда...
– Да! – парень явно воспрял духом: у какого же бродяги не загорятся глаза в предвкушении выпивки.
– Да.
«В конце концов, – мудро рассудил Генри, успокаивая свою взбрыкнувшую совесть, – надо жить сегодня: кто может знать, нужен ли им вообще будет завтра этот несчастный ром. Судя по состоянию его собеседника, ни в чем нельзя быть уверенным даже на день вперед. Впрочем, всегда ведь можно потребовать еще. Наверное…»
Некоторое время, парни по очереди пили из фляги. Тейлор, глотнув сам, подносил горлышко к губам испанца и наслаждался непередаваемой гримасой на его лице, будто тот вкушал какой-то невероятный божественный нектар, а не посредственного качества матросское пойло с привкусом ослиной мочи, годящееся лишь для портовых кабаков. Правда, так казалось только после первых двух глотков, дальше вкус каким-то волшебным образом улучшился.
Заметив сомнение на лице Генри, раненый хмыкнул снисходительно:
– Все познается в сравнении, амиготе… Ага? Особенно, когда не чаял получить даже гребаной воды.
Генри отсалютовал ему фляжкой.
В мозгу приятной негой разливалось спокойствие, обесценивая все тяготы последней недели, плечи ощутимо расслабились, конечности сделались слегка ватными. Да!..
– Так отчего такие раны тогда, Миго? – Тейлор продолжил настойчиво донимать собеседника, выясняя так волновавший его вопрос. – Похуже, чем от плетей даже получается.
Испанец лежал с закрытыми глазами, расслаблено подремывая. На его лице теплилось умиротворение. Казалось, Генри уже не дождется ответа... Лейтенант плюнул и хотел было пойти спать, напоследок по инерции прихлебнув из фляжки – тем более, спиртное, наконец-то, и его разморило, – но Мигель разом открыл глаза, будто и не спал вовсе, с определенной долей ревности дожидаясь законную порцию.
– Просто там ракушки по всему днищу, амиго, – поимев искомое в двукратном размере, испанец с воодушевлением продолжил разъяснения. – Острые, что твоя бритва. Тело пластают – в два счета! Но это еще ничего. Страшнее, если не уследишь с перепугу, и твой член разом отшмякает об эти резаки. Я уж и так, и этак – изворачивался как мог! Вон задницу всю распорол… Так что – похуже плетей, это да. А еще опасно, когда от страха и от боли кричать начинаешь… Там, под водой. Тут сразу и захлебнуться недолго, покуда тебя протащат туда-сюда. В общем, что-то одно выбирать надо: либо вопить как резаный, – ха-ха – каламбурчик! – либо терпеть со всей мочи. Одно скажу: рот надобно крепко на замке держать, если жить хочешь. Не всем это удается, скажу тебе, эрма. Вот я смог, как видишь, – хвастливо хмыкнул испанец, – потому и живой!
Пока мест…
– Почему «пока мест»? Ты все же решил умереть, а, Миго?
Генри кольнуло. Почему-то он был уверен сейчас, что парень выкарабкается, несмотря на свои жуткие раны – он выглядел как матерый пес, потрепанный, но до чертиков живучий. Конечно, ему нужен хороший лекарь и пара недель покоя, хотя – за неимением лучшего – можно и без этого скрестить пальцы на удачу. Но, кажется, сам раненый почему-то не слишком надеялся на благополучный конец.
– Не дождутся!.. Сам я ни за что не умру, пусть даже не рассчитывают! – заявил он так убежденно, что Тейлор понял – не умрет.
– Тогда в чем дело? Разве это не все? Разве это не конец… наказания? – Генри стало окончательно не по себе...
– Да дело в том, что это не наказание, чико. Вернее, не совсем наказание. Это месть, – Мигель усмехнулся, в голосе его почему-то слышалось торжество. – В свое время я слегка насолил Таккеру… и вот… он меня достал все же!
– Достал?
– Ну да, захватил… Обманом, сучонок подлый. Заплатил тут одним пúкарос [1]. Напоили меня какой-то дрянью, предатели, и очнулся я уже связанный в трюме ихней гнусной лоханки. По пути на долбаный «Дракон» Таккера! Но сам виноват. Нечего быть таким беспечным муделем.
– А что такого ты сделал капитану Таккеру?
– Было дело… Провернул я одно прибыльное дельце без его участия. Ублюдок поклялся мне отомстить. Вот и отомстил. Но это еще не конец его зашибенных планов, полагаю. Так что завтра, амиго… меня… ждет ох*нное плавание – к самому Дейви Джонсу в рундук.
– «К Дейви Джонсу в рундук»? – мысли Тейлора зароились встревоженными пчелами.
– Чего ты как долбаный попугай, Генри, заладил за мной повторять!
– Прости… Что значит «в рундук к Дейви Джонсу»? – перспективы заполучить в конечном итоге что-либо подобное, заставляла лейтенанта досконально исследовать возможные варианты.