Страница 88 из 216
Не с первого раза, – руки соскальзывали по влажной от крови и испарине коже – но Генри удалось сдвинуть на бок тяжелое тело. Парень хоть и пытался как-то помогать, но толку получалось мало: вялые руки бессильно скребли по полу, из груди вырывались тихие стоны.
В результате Тейлор взмок от усилий, но справился. Приподняв нехитрый покров для лучшего обзора, лейтенант сам старался целомудренно не смотреть туда, куда, наоборот, жадно уставился его подопечный.
– Ну и как? – решил поинтересоваться Генри, поскольку, несмотря на всю трагичность, ситуация почему-то стала его забавлять.
– Порядок!.. Спасибо… амиготе [3], – слова бедолаги прозвучали на редкость облегченно, будто он уже не чаял увидеть искомое.
– Что-нибудь еще? – доброжелательно осведомился лейтенант, оставляя обмякшего парня лежать на правом боку, и осторожно вернул юбку сестры на его тело.
Голова раненого неловко запрокинулась, и он захрипел от боли. Генри быстро подсунул ему под шею моток какой-то веревки и осторожно убрал прилипшие волосы с лица, открыв миру породистый нос – форштевень [4], хищное скуластое лицо, смуглую кожу. Похоже – итальянец либо испанец. А, может, метис [5]. В общем, что-то южное, крепкое, кипучее. Было… совсем недавно.
Впрочем, отчетливо различить черты в полумраке было сложно, к тому же, левая сторона лица была жутко распластана, залита кровью, в черных, сочащихся прорезях виднелась кость. Ухо, почти что срезанное, болталось на куске кожи. Хотя, на удивление, сам глаз, по какому-то Божьему промыслу, задет не был.
– Дьявол! – не выдержал Генри. – За что они с тобой так, приятель?
Парень как-то мутно на него посмотрел, облизав потрескавшиеся губы, покрытые белесой коркой.
– Мне бы… воды… – едва слышно выдохнул он.
– Да, конечно. Сейчас…
Тейлор поднялся, подошел к бочке с водой и наполнил миску, которую они приспособили для питья. Потом поискал глазами драгоценную фляжку с ромом.
– Генри, что ты делаешь?! – зашипел из своего угла Райз. – Не велено же было! Они прибьют тебя, да и нас заодно! Пожалей Маргарет!
– Прости, Рик… Но я не могу...
– Идиот! Какой-то грязный пират тебе дороже сестры?!
– Нет.
Не будешь же объяснять, что он, Генри, не может сейчас отказать этому бедолаге, поскольку гаснущий взгляд Луиса Мюррея до сих пор прожигает его насквозь. Особенно по вечерам, пока лейтенант пытается заснуть на своей бугристой подстилке.
– Додо, пожалуйста, не надо! – это уже Маргарет подскочила, пытаясь удержать упрямого брата.
– Ничего, Китти… Никого же нет, – успокоительно буркнул Генри, внимательно взглянув на верхний люк. – Я быстро, никто не увидит!
Плеснув хорошую порцию рома в воду, Тейлор снова опустился на колени перед раненым и, приподняв ему голову, поднес питье к пересохшим губам.
Тотчас громыхнула решетка, будто там наверху только этого и ждали, и гневный рык раздался над головой:
– Эй, ты, баран! А ну, отойди оттедова! Живо!
В ответ губы Тейлора сжались, глаза упрямо сощурились. Он лишь стиснул миску покрепче и наклонил ее, чтобы жидкость беспрепятственно потекла в пересохший рот.
– Ничего, пей… – шепнул он парню, жадно глотнувшему вожделенную воду.
– Какая часть приказа, оказалась тебе непонятна, дубина? – пират уже сбежал по ступеням и – Генри чувствовал это всем своим напряженным телом – угрожающе навис за спиной. – Не поить! Не кормить! Не подходить! Ты – идиот или мудак?!
С этими словами мужлан с силой саданул Тейлора по руке, судорожно сжимающей пресловутую миску. Жидкость фонтаном плеснулась на изувеченное лицо раненого – лейтенант едва успел отдернуть увесистую емкость от его зубов…
Он еще успел заметить, как парень с видимым сожалением облизывает залитые ароматным грогом губы, когда на спину Генри со свистом обрушился сокрушительный удар, выбивая дыхание вместе с невольным криком. Мгновенно взвившись на ноги, лейтенант напружинился и, яростно сжимая кулаки, замер перед нападающим в боевой стойке.
– Да как вы смеете, сэр!.. – это все, что Тейлор, весь пунцовый от негодования, успел высказать подлому извергу, когда следующий бросок массивной плети полетел ему в лицо.
Генри едва успел пригнуться и закрыть голову рукой, как ременный конец со всей дури врезался ему в плечо и заставил Тейлора беспомощно повалиться на бок. Боль понеслась по внутренностям жаркой волной, опалила конечности миллиардами яростных иголок. Лейтенант снова попытался вскочить, чтобы уйти от свирепой атаки, но... не успел собраться, слишком ошеломленный.
В результате такого стремительного натиска, Генри, стараясь хоть как-то защитить голову, просто скорчился на палубе, ощущая, что каждый следующий удар все нещаднее рвет его плоть, но эта боль была несущественной, на самом деле, по сравнению с тем потрясением, которое Тейлор испытывал от всего этого вопиющего безобразия.
Между тем, верзила навис над ним всей своей мощью, жестко вколачивая в спину удар за ударом, сопровождая их ярыми обрубками фраз:
– Не смей! К нему! Подходить! Наглый! Тупой! Щенок! Не смей! К нему! Подходить! Ясно?! Это ясно?! – прорычал он напоследок, брызгая слюной.
Перестав, наконец, чувствовать побои, Тейлор выпростал голову из собственных объятий и вновь попытался подскочить – на манер одного стойкого болванчика-«кувыркана», которого, тайно проникая в детстве в отцовский кабинет, Генри безуспешно пытался повалить. Но помрачительное головокружение тут же опять подло сбило лейтенанта с ног.
Что происходило вокруг, он плохо осознавал, лишь прозрев на мгновение, когда пират протянул свои грязные лапы к его сестре. Лейтенант готов был броситься на чертова гаденыша голыми руками – плевать! – но как-то все решилось без его участия.
Тейлор, шатаясь в мутной прострации, подошел к борту и медленно сполз спиной по шершавым доскам, специально бередя раны, чтобы затмить ту внутреннюю боль от катастрофического унижения и захолонувшей его паники, которая получалась невыносимее во сто крат.
Его отделали, как паршивого кутенка, а он даже ничего не может предпринять в ответ! Не проткнет ублюдка ножом в сердце, смачно насадив по самую рукоять, не скрутит его поганую, мерзкую, гребаную шею, не изнахратит в кровавую кашу гнилую, вонючую морду негодяя о доски палубы! Не потопит к чертовой матери этот растреклятый корабль!
Лейтенант до дрожи сжал кулаки, пытаясь хоть как-то утихомирить кипевшую в нем ярость.