Страница 76 из 216
ЧАСТЬ 2. В КОГТЯХ У ДЬЯВОЛА. ГЛАВА 18. ТОЧКА НЕВОЗВРАТА
Простите, дорогие читатели, как я и предупреждала в аннотации, далее начинается жесть.
Много встретится на пути Генри Тейлора и плохого, и, конечно, хорошего.
Все как в жизни.
Но наш парень тем и хорош, что он не сдается. ;)
Визуализация Генри:
Сквозь туман,
Прочь от смятения души, спешим к другим мирам.
Больше нет
Любви, что многих держит на земле.
Надежды нет
Есть точка невозврата из мечты –
Лететь на свет таинственной звезды.
Плыть в серебре лунных морей, –
Солнце нам вслед пошлёт свой ветер, –
Плыть по волнам в тот океан,
Что называется бессмертие...
Ария, «Точка невозврата»
***
Плеть врубалась в лопатки с мощью боевой секиры, еще и еще... вышибая дыхание. Казалось, его просто крошат на куски. То, что он испытывал, даже нельзя было назвать болью. Все тело разрывали волны тупого тягучего жара, каждая частица выла от рези – пронзительной, тошнотворной. Но, оглушенный, он не мог вздохнуть, не мог закричать. Слишком... сокрушительно!
Сбитый с ног, Тейлор скорчился на грязных досках нижнего дека, прикрывая голову – благо расправа продолжалась недолго. Кажется...
Вдруг он осознал – все закончилось, и тут же вскочил в лихорадочном возбуждении, но голова закружилась, и лейтенант не удержался – снова упал, на пятую точку, едва успев выставить руки. В поле его зрения попало перекошенное, бледное лицо сестры, которая что-то говорила, протягивая к нему дрожащие пальцы.
– Я в порядке! – непослушными губами выговорил Генри, резко отстраняясь от этих навязчивых прикосновений. – Все хорошо, Маргарет! Я в порядке...
Потом только он различил хмурое лицо головореза, который злобно тыкал в его сторону массивной плетью:
– Тебе ясно было сказано, тупая тварь! Не подходить! Воды не давать! Значит так. Еще раз подойдешь к той падали, ублюдок, получишь гораздо больше! Гораздо! Но уже на палубе, на решетке! Ты понял?!
Тейлор не сразу осознал, что ему говорят и зачем: лейтенант не в состоянии был сейчас даже просто сориентироваться в пространстве.
– Ты понял, молокосос?! – рявкнул верзила, делая к нему угрожающий шаг, потому как англичанин совсем не реагировал.
– Он понял, офицер! Понял! – это вскрикнула Маргарет, храбро становясь у пирата на пути, в то время как Райз пытался, наоборот, оттащить женушку подальше. – Я прослежу за этим, не беспокойтесь! Да, подожди ты, Рик! – она извернулась нетерпеливо, вырывая свое плечо из судорожного захвата перепуганного мужа.
– Давай, сучка! Присмотри за своими недоносками! Если не хочешь, чтобы их порезали на ленточки, как того вон ублюдка, – пират кивнул в угол, на истерзанное, смердящее кровью тело, из-за которого и произошел весь сыр-бор. – Хе! За этим дело не станет, поверь! Эх, жаль велели тебя не трогать, краля, этакий сочный кусочек зазря пропадает!
С этими словами бугай грубо ухватил девушку за подбородок так, что она, брезгливо всхлипнув, отпрянула, потом дала-таки Райзу увести себя в угол. От греха подальше…
Генри по инерции снова подскочил, готовый броситься на мерзавца, если тот посмеет домогаться Марго, и стоял теперь, пошатываясь. Странно, но лейтенант ничего не чувствовал сейчас, кроме катастрофического ошеломления. Резкость наводилась с трудом, звуки воспринимались гулко, как сквозь толщу воды. Кто-то что-то говорил, Тейлор слышал, но не осознавал смысла сказанного.
В голове вертелась лишь одна одуряющая мысль: «Этого не может быть! Этого быть не может!..»
А потом нахлынул страх, вернее, дикий ужас от того, что это НАВСЕГДА.
Он, Тейлор, НИКТО теперь! И это его реальность прямо сейчас. А сестренка, благодаря именно его головотяпству, совершенно беззащитна: что бы он, Генри, ни надумал предпринять, определенно, будет только хуже.
В лучшем случае, он может положить за нее жизнь. Но, Господь, Марго это, определенно, не спасет!
Прямо сейчас, на этом долбаном пиратском корабле каждая тварь вправе сотворить с ними всё, что захочет! И это получается уже не то курьезное бесправие, как на «Бонанзе», когда можно биться и тебе воздадут, а подлинное, безнадежное и окончательное. По сути, здесь они – жалкие пленники, просто бессловесный груз, который нужно доставить куда-то в относительной сохранности. А цена сопротивления – им ясно дали это понять – смерть!
Генри бросил быстрый взгляд в сторону их окровавленного соседа.
Да уж... в лучшем случае быстрая и безболезненная.
В прострации, шагнув на нетвердых ногах, лейтенант, вовсе не чувствуя боли, сполз покалеченной спиной по влажным колючим доскам борта и, подтянув колени, зарылся лицом в скрещенные перед собой руки. Хотелось одного: хоть немного прийти в себя, отрешиться, подумать...
Матерь Божья! Этого ведь не могло с ними случиться?! Почему? Как? Что делать теперь?
Эти вопросы кружились бесконечным хороводом в голове у Тейлора последние несколько дней, пока они сидели здесь, запертые на нижнем деке пиратского фрегата. И Генри так до сих пор и не смог найти на них ответа.
Сестренка тут же подскочила обеспокоенной крачкой, присела рядом, пытаясь погладить, растормошить. Старалась насильно поднять его голову, чтобы заглянуть в лицо.
Слишком назойливо!
Генри лишь отмахнулся еще раз, дернул головой, сбрасывая заботливую руку, даже пришлось рыкнуть, чтобы отстала.
Он чувствовал, как бесконтрольно вибрирует его тело и не может остановиться. А потом, наконец, его накрыла боль – жгучая, изматывающая, саднящая на все лады – от которой хотелось тяжко завыть во все горло, но он лишь сглатывал и сглатывал совершенно неуместные сейчас слезы, упрямо не давая им пролиться…
Он ведь вам не слабак!
***
Генри не раз убеждался, что судьба
–
чертовски капризная штука.
Но кто бы поспорил! Едва взберёшься этаким фасонистым кораблём на гребень волны – тут же жалкой никчемной щепой безудержно катишься вниз, аж кишки застревают в горле.
Этот непреложное правило лейтенант частенько испытывал на собственной шкуре. Но теперь, кажется, он не смог бы вспомнить, когда его швыряло подобным образом. Даже если бы постарался…