Страница 70 из 216
И пока капитан брига растеряно разевал рот от такой вопиющей наглости простолюдина, Пушка завернул витиеватую тираду, общий смысл которой, насколько Тейлор мог разобрать со своими, совсем даже не скудными познаниями портово-кабацкой лексики, сводился к тому, что:
– Живо уматывайте отсюда подобру-поздорову, нехорошие люди, а то сейчас разнесем вашу гнилую посудину к чертовой матери! И даже на корм акулам ни одной вашей маленькой пиписки не оставим!
«Во заворачивает!» – смутно восхитился Тейлор, все еще ощущая противную тошноту, слабость в коленях и никак не желающий рассасываться комок в сердце.
Но видимо не ему одному такие изыски показались впечатляющими, потому что на «Кипере» воцарилась тишина. Усугубляя впечатление, за спиной Генри решительно щелкнули затворами мушкетов, выставляя их дула по направлению к палубе присмиревших визитеров.
– Проваливайте! – еще раз доходчиво крикнул Пушка, направив в сторону изрядно побагровевшего Гаррисона дуло раздобытого где-то пистолета. – А не то возьмем вас на абордаж и вырежем весь ваш сброд до единого ублюдка. Как вы можете видеть, нас больше! А до этого угостим вас картечью из пушек.
Верхняя палуба брига находилась гораздо ниже, чем у «Бонанзы», и, приблизившись так неосторожно, английские матросы оказались в зоне прямого поражения пушек флейта. Хотя, Генри догадывался, картечи там никакой быть не могло. Максимум, обычные ядра. Но все равно, если пальнуть залпом – мало не покажется.
– А ну, братцы, орудия к бою! – это уже громко и раскатисто, чтобы было слышно на нижнем деке: – По кома-анде!..
Генри практически увидел мысленным взором, как канониры, стоявшие у пушек, взяли в руки факела.
– Эй вы, ублюдки! – оскалился Рон. – Считаю до трех! Раз!
Он так и стоял, отпустив тросы и спокойно балансируя на планшире: плечистый, мощный. В одной руке сабля Тейлора, в другой – пистолет.
– Ладно! Мы уходим! – крикнули с брига. – Но вы пожалеете!
– Мы пожалеем только об одном, что не надрали вам задницу как следует, ушлепки! Радуйтесь, что звезды для вас счастливо сложились. И передайте вашему хозяину, кто бы это ни был, что никакого Тейлора у нас нет!
Пока бриг отходил, спешно поднимая паруса, матросы «Бонанзы» в эйфории от победы, скалясь и улюлюкая, забрасывали в вдогонку поджавшего хвост противника скабрёзными словечками.
– Что обосрался, мистер Дамплинг? – Пушка, похохатывая, добродушно хлопнул все еще замороженного Тейлора по плечу. – Штанишки свои пижонские придется самому ведь стирать. Нянек здесь нету.
Генри привычно закатил глаза на беззлобные подначивания ирландца, чувствуя как его отпускает, а голос хотя бы снова слушается.
– Спасибо, Рон, – серьезно сказал он. – Не ожидал. Действительно – спасибо! Я твой должник, квартирмейстер.
Он протянул руку, и Рон, усмехнувшись, стиснул его ладонь крепким медвежьим пожатием, аж кости хрустнули.
– Ладно, сочтемся как-нибудь, Клецка. Хотя, честно, признаю, возникла у меня в кои-то веки здравая мысль отдать тебя всеже этим поганым англичашкам. Больно уж сабля твоя хороша. Забрал бы себе по праву за все мои мучения из-за тебя! Вот спроси, что мне помешало?
– И что же?
– Да потому что ты – чертовски безбашенный сукин сын, каналья! Хоть, твою душу мать, и гребаный лорд, – он протянул Генри саблю, возвращая.
Генри принял из рук Рона фамильное оружье, по преданию привезенное дедом Тейлором откуда-то с восточных земель, с удовольствием взвесил его в руках, внимательно рассматривая вензеля на драгоценном эфесе и гравировки на клинке, будто видел впервые, потом вложил эту бесконечно ценную вещь обратно, в здоровенную лапищу ирландца.
– Что ж, бери себе саблю, Пушка, – она твоя!
– Правда?! – Генри заметил, как азартно и немного ошалело заблестели глаза Рона.
– Конечно, правда! Ты мою сестру спас, почитай, не только от смерти, но и от позора. Думаю, оно того стоит! И даже больше. Бери! – он стиснул кулак Линга поверх ножен, и чуть оттолкнул, не давая себе права передумать.
Последовала минутная пауза, Рон с сожалением разглядывал шикарный подарок, и взгляд его подугас, будто он вернулся с небес на землю.
– Знаешь, спасибо, конечно, – протянул он с сожалением, – весьма польщен и все такое, но… все-таки ты – долбаный пижон, Клецка, и сабля у тебя пижонистая. Как говориться, не по рылу каравай. Куда мне этакую роскошную красотку девать? Разве что продать подороже, да пропить потом… или в картишки проиграть. Хотя… можно еще и на баб спустить. Тоже дело.
– Хорошо, давай, я у тебя ее куплю, – рассмеялся Тейлор облегченно. – Только… э-э-э… не сейчас. А когда в Филадельфию прибудем. Сейчас столько денег нет.
– А сейчас сколько есть? – взгляд Пушки снова заблестел явным интересом.
– Сейчас… где-то пара гиней. Но они в каюте – у сестры.
– Что ж, валяй, тащи свои гинеи. Мне хватит.
– Но эта сабля стоит гораздо дороже, Рон. Примерное, гиней двадцать.
Не говоря уже о том, что для самого Генри эта вещь, доставшаяся в наследство от деда по материнской линии, была бесценна, на самом деле. Ирландец посмотрел на него так, будто никогда не сомневался в низком уровне умственных способностей Тейлора, потом назидательно проговорил:
– Послушай, один стежок, сделанный вовремя, стоит девяти. Так что лучше две гинеи сейчас, чем двадцать – потом. Тем более, жизнь в море такая… случиться может что угодно. Сегодня жив, а завтра – уже на корм рыбам попадешь. Сам же видел. Там, у Дэви Джонса денег-то не нужно.
– А сейчас тебе деньги зачем? Баб здесь особо нет, в карты играть нельзя. Выпивку и так вроде дают.
– Так разве ж это выпивка?! Вот у нашего Кенни за звонкую монету можно разжиться бутылочкой-другой первостатейного рома. Только, тс-с-с… это секрет. Узнают – вздернут. Не посмотрят, что ты лорд там какой-то.
– Меня-то за что? – Тейлор был искренне удивлен.
– За компанию! – ответил Пушка и закатился, довольный произведенным эффектом.
– Хотя… тебе и так найдется, за что по жопе надавать, – отсмеявшись, Линг вдруг посерьезнел. – Вон сколько всего натворил! Ох и вставит тебе кэп распистон, когда придет в рассудок! За самоуправство и вообще…
– Да уж… Ну… мне не привыкать, если что.