Страница 61 из 216
ГЛАВА 15.3. ЧЕЛОВЕК ПРЕДПОЛАГАЕТ (окончание)
– Я и не думаю, сэр. Уверен, что так и будет, – буркнул лейтенант, опять покраснев оттого, что спалил перед штурманом свой страх с потрохами, и поспешил сменить тему. – И что? Этот ваш Донн только про море пишет?
– Ой, ну что вы, Генри… У него здесь, – Мюррей увлеченно потряс перед собой пухлым томиком, – много всяких злободневных вопросов затронуто. Наверняка вам понравятся его ранние произведения: про сharmant опять же и про… любовь. «Старикан» по молодости весьма охоч был до этого дела, судя по стихам. Шастал вовсю по красоткам пока не воспылал любовью к одной прекрасной даме и не женился на ней. Кстати, удалось ему это с превеликими трудностями.
– Женился?
Генри разочаровано скривился и еле удержался, чтобы не фыркнуть. Для лейтенанта женитьба выглядела наивысшей глупостью, на которую только был способен здравомыслящий человек. Мюррей явно похихикивал про себя, во всяком случае, глаза его хитро поблескивали:
– Вы испытывали когда-нибудь эти чувства, мистер Тейлор?
– Вы про любовь, сэр? Мне кажется, по молодости я испытывал подобное увлечение к одной хорошенькой служанке в доме моего отца, даже долгими одинокими вечерами мечтал на ней жениться. Но девица как-то быстро мне уступила, простите за откровенность, сударь. Буквально после первого моего напора, а потом совсем проходу не давала. Так что мой пыл так же быстро сам собой угас, после того, как я стал прятаться от нее по углам. Потом еще шантажировать меня взялась, шельма, что пожалуется папеньке о том, что я ее, дескать, соблазнил. Вот уж он бы мне вломил за такие-то дела! Но, слава Богу, все обошлось: вышла она, наконец-то, замуж на нашего повара. Бедняга Скотт… – Тейлор скривился от воспоминаний. – Хотя… парень, кажется, так не считал.
– Что ж, понимаю… – Мюррей изо всех сил, казалось, старался сохранить на лице серьезное выражение. – Ох уж это коварное женское племя! Великое разочарование!.. Послушайте, наверняка в этом случае вам понравится такое стихотворение Донна, – штурман, чуть пролистнув книжку, прочел с воодушевлением:
– …
Если ты, мой друг, рожден чудесами обольщаться,
Можешь десять тысяч дён плыть, скакать, пешком скитаться;
Одряхлеешь, станешь сед и поймешь, объездив свет:
Много разных дев прекрасных, но меж ними верных нет.
Коли встретишь, напиши – тотчас я пущусь по следу!
Или, впрочем, не спеши: никуда я не поеду.
Кто мне клятвой подтвердит, что, пока письмо летит
Да покуда я прибуду, это чудо устоит?
[1]
Генри от души рассмеялся.
– Да, жизненно и очень остроумно. А еще есть что-нибудь этакого, ну… про любовь, мистер Мюррей?
– А как же! Вот послушайте…
…
Я ей – монарх, она мне – государство,
Нет ничего другого;
В сравненье с этим власть – пустое слово,
Богатство – прах, а почести – фиглярство.
Ты, Солнце, в долгих странствиях устало,
Так радуйся, что зришь на этом ложе
Весь мир: тебе заботы меньше стало,
Согреешь нас – и мир согреешь тоже.
Забудь иные сферы и пути:
Для нас одних вращайся и свети!
[2]
– Уф-ф…– у Генри невольно раскрылись глаза. – Мощно! Значит… Донн действительно по-настоящему любил свою жену?
– Да. По-настоящему. Даже не побоялся обвенчаться с ней тайно от ее семьи, за что угодил в тюрьму. Ненадолго, правда.
– Да… – Генри, откинувшись на спинку стула, задумчиво смотрел вдаль, за мерно вздымающуюся корму корабля, где величественный океан переливался закатным огненным заревом, а чистое лазоревое небо сделалось на западе малиново-пурпурным. – А мне вот не довелось встретить такую женщину, сэр… – со вздохом проговорил он. – Ну, что б вот так – весь мир для нас двоих.
Луис посмотрел на него ласково:
– Что ж, какие ваши годы, лейтенант! Встретите еще. Тем более плывете в новые места, там наверняка найдется та единственная, кто, наконец, скрасит ваше одинокое существование.
– Вы поразительно оптимистичны, мистер Мюррей! Вам кто-нибудь об этом говорил? – Генри безрадостно скривился. – Право, я не был бы столь уверен, стоит ли мне довериться хотя бы одной женщине. Вон и ваш Донн об этом же пишет… Все они ветреные лживые лицемерки! Хотя... конечно, без них прожить сложно, – он досадливо пожал плечами на этакий парадокс.
– Эк вас, Генри, приложило, – похохатывал штурман. – Я мог бы с вами поспорить, но не стану… Сами все увидите когда-нибудь. Не забудьте вспомнить меня при этом. Добром или же наоборот… Тут уж я не могу загадывать.
Тейлор глянул на собеседника недоверчиво, и вновь перевел взгляд вдаль. Хоть горизонт на западе вовсю пламенел, небо над головой быстро наливалось темнотой, становясь бездонным и густым, и в нем одна за другой вспыхивали одинокие искорки звезд. А одна, странная, почему-то горела на востоке далеко позади корабля прямо там, на рубеже, где океан сливался с совсем уже потемневшим небом. Генри сморгнул, приняв это явление за какое-то зрительное наваждение.
– Кстати
мой
Донн не только
об этом
говорит, поверьте. У него много таких вот замечательных строк, прославляющих нашу прекрасную и такую непредсказуемую половину. Так мог написать только человек, который по-настоящему любил, – Мюррей как-то уж слишком печально вздохнул. – Если желаете, могу дать почитать эту книжицу, – он аккуратно примостил томик на подлокотнике.
– Дадите? Правда? – глаза Тейлора загорелись радостным азартом. – О, благодарю!
– Конечно, почитайте, мой друг. На досуге… Надеюсь все же он у вас случится когда-нибудь, – Луис сочувственно хмыкнул. – Великолепные стихи у мастера все же, глубокие. Я перечитываю их иногда и обязательно открываю для себя что-нибудь новое, какие-то ранее мною не замеченные тонкости и грани. Особенно, когда сам вдруг что-либо подобное переживёшь и вдруг – словно прозреешь! Будто какая-то тайна тебе откроется. А потом читаешь, и оказывается, что поэт давным-давно все это уже подметил, да еще выразил так… метко и в то же время просто. Шикарное, волнительное ощущение. Словно находите учителя и друга одновременно. Попробуйте, мой друг!
Генри благоговейно взял в руки протянутую ему книгу. Никогда бы не подумал, что его, Тейлора, будут радовать такие обыденные вещи, как простое чтение. Это было настолько непривычно в его теперешней странной жизни, полной крутых поворотов и нелепых напастей, что даже слегка закружилась голова, будто одна действительность с треском встряла в другую.
– Благодарю, сэр, – с искренним теплом снова повторил лейтенант.