Страница 51 из 216
ГЛАВА 14. СОВЕРШЕНСТВО СКЛАДЫВАЕТСЯ ИЗ МЕЛОЧЕЙ
***
– Тейлор, вы не поможете мне, дружище?.. – вечно озабоченный Луис Мюррей мимоходом кивнул Генри на подсобный ящик у самого борта, в котором с предыдущего замера скорости судна – аккурат две склянки назад – пребывала необходимая ему вьюшка лага [1], и после, зажав свою потрепанную тетрадь под мышкой, штурман ловко взбежал по трапу на квартердек.
Лаг:
С некоторых пор Мюррей, оценив всю пользу небывалой для этого корабля учености англичанина, приловчился использовать его знания весьма продуктивно, с настойчивостью привлекая новичка к навигационным подсчетам и замерам. Особенно после того, как предыдущий помощник штурмана серьезно повредил себе руку, умудрившись засунуть ее под какую-то подвижную хреновину.
Но, по идее, невелика была потеря! Малограмотный матрос если что и умел, так это просто выкрикивать: «Узел!», когда очередная метка лага скатывалась за борт. Не чета тому же Тейлору, образованный мозг которого знал хотя бы названия цифр.
Правда, в данном случае, вся высокоинтеллектуальная работа Генри заключалась в том, что установив с потугами тяжелую вьюшку на планширь кормы, лейтенант скидывал конец лаглиня [2] с привязанной к нему треугольной деревянной пластиной за борт, а когда веревка, зацепившись этой своеобразной мотыгой за воду, бодро начинала разматываться, громко пересчитывал количество ускользавших туда же узлов. Вот видимо не зря он – по словам отца, будущая надежда и опора нации! – столько проклятых лет корпел над учебниками под строгим надзором гувернантки, буквально собственным задом постигая долбаную арифметику! Впрочем, как и другие чертовы науки...
Так что, надо отдать должное стараниям мисс Грúфон, считать до пяти-шести у Тейлора получалось отлично: ведь именно столько узлов в основном уходило за борт в означенное время. Иногда, правда, бывало чуть больше... или меньше. Это зависело от ветра, как лейтенант теперь понимал всю эту кухню, а также – от правильной постановки парусов. Если как-то там под нужным углом хитро поймать ветер, объяснял Мюррей, то можно было усилить действие воздушной тяги в разы. А уж тем более, если поток воздуха боковой или даже встречный, то приходилось лавировать [3], чтобы как-то продвигаться вперед. Хотя, надо полагать, общей скорости кораблю это не добавляло.
Пока Генри возился с лагом, Мюррей торжественно переворачивал песочные часы, и следил внимательно за струйкой песка, ссыпавшейся всего лишь полминуты. По окончанию процедуры штурман делал отмашку, обстоятельно записывал озвученный Тейлором результат в свою книжицу, а после спускался с квартердека и ставил метку скорости в нижней части вахтенной доски [4], крепленной на мачте возле штурвала.
Вахтенная доска:
Кстати, Генри уже вполне освоил это нехитрое устройство, в котором даже неграмотные матросы могли отмечать сведения для прокладки курса: каждую склянку вахтенный рулевой сверялся по компасу и втыкал один из штырьков в соответственный румб [5] деревянного круга, имитирующего картушку компаса [6]. Восемь штырьков в конце вахты довольно четко показывали направление пройденного пути. А метки скорости в нижней таблице дополняли картину.
Генри видел, как в конце вахты штурман заносил эту информацию в судовую тетрадь, а потом штырьки вытаскивались, и следующая смена начинала заполнять вахтенную доску снова.
Картушка компаса, румбы, стороны света:
Сейчас, пока сушился извлеченный из воды лаглинь, Мюррей с заметным одобрением пытался объяснить любознательному лейтенанту, что же все эти священнодействия в общем и целом значат, поскольку Генри живо интересовался всеми тонкостями загадочного процесса.
– Все гениальное просто, Тейлор. Ничего надежнее этой доски еще не придумано. Скорость, время, направление и, в конце-то концов, пройденное расстояние, – все видно сразу. Не правда ли, ее изобрел на редкость смышлёный сукин сын! Берешь, переносишь все данные отсюда на карты – и курс готов. А, главное, даже конченые остолопы в силах справиться с этакой нехитрой задачей, как воткнуть штырек в подходящую дырку, – штурман даже хмыкнул, весьма довольный своей соленой шпилькой. – Сдается мне, для наших парней это чертовски понятный процесс.
– И что? Никогда не бывает сбоев, сэр? Вдруг… кто-нибудь что-нибудь да забудет. Или там… неверно что-то померит. Что тогда?
Генри в этот момент слегка покраснел, вспомнив свой не слишком удачный опыт первой вахты, когда они с ребятами чуть было не забыли перевернуть часы, а потом немного сбились с курса: хорошо тот конфуз так никто и не заметил. Кажется, парни, скрывая улики, что-то там спешно подравняли тогда, как раз на этой самой доске.
– Что ж, вопрос резонный, Тейлор. Могу вам сказать, хороший штурман никогда не станет складывать все яйца в одну корзину. У него завсегда найдется способ подстраховаться другими замерами. И не один. Вдруг корабль по какой-либо причине отклонится от курса, а рулевой не сразу заметит ошибку. Все мы люди, знаете ли…
Генри покраснел еще сильнее.
– А какое отношение узлы на этой веревке имеют к нашему плаванию, сэр? – спросил он поскорее, в надежде, что собеседник, занятый ответом, не заметит его смущения.
– На лаглине? Ну, если вкратце, Тейлор: от Лондона до Филадельфии по прямой примерное три тысячи морских миль. Три тысячи девяносто, если быть точным. То есть, те пять узлов, которые ушли за борт, показывают, что скорость корабля приблизительно пять морских миль в час [7]. Сейчас, зная скорость и время по склянкам, можем понять, какое расстояние мы проплыли, например, за час, за день, за сутки. Ну и… зная скорость и расстояние до Филадельфии, можем рассчитать ориентировочное время нашего плавания: что-то около четырех недель, в лучшем случае… – охотно пояснял он Генри.
Тейлор смотрел на Мюррея озадаченно. Так вот, оказывается, зачем нужен был тот нескончаемый счет, которым его мурыжили на тоскливых уроках арифметики, и смысла которого он, Генри, никогдашеньки не понимал! Сказали бы сразу, что иногда умение складывать числа может продлить собственную жизнь. И весьма существенно! Может, ему раньше надо было удрать из дома и отправиться в такое чертовски занимательное плавание?
– Но проблема в том, приятель, что курс в море обычно невозможно проложить четко по прямой.
– Почему?