Страница 50 из 216
– Понял. Не вопрос. Будете с Диком в нашей артели. От нас как раз тут трое цуцыков на берег давеча слиняли. Я – квартирмейстер, хотя и бывший теперь, но это поправимо, – он красноречиво зыркнул на Флорри, которого вроде как назначили квартирмейстером вместо Линча, и тот, ни слова не говоря, согласно пожал плечами. – Вообще я старший над этими махровыми ублюдками. Зовут меня Рон, как ты слышал, – ирландец снова чему-то хохотнул, – Парни зовут меня Пушкой. Ты тоже можешь.
– Да, помню. Я – Генри Тейлор.
Можешь звать меня Генри
.
– Заметано, Клецка.
Рон, будто невзначай, проигнорировал ехидное замечание новичка, на что Генри решил не обращать пока внимания. Ирландец, продолжая знакомство, представил семь подопечных ему матросов по именам. Многих Генри уже успел узнать, и все они, похоже, были добродушно настроены к Тейлору, это факт.
– Тебе лучше держаться меня, приятель. Требования у меня простые: выполнять мои распоряжения и не нарываться. В остальном – я тебе не мамочка. Но если что, дам защиту!
Повода для конфликта вроде не было, и Тейлор рассудил, что сейчас лучше не спорить, только обозначил на всякий случай, упрямо сощурив глаза:
– Несомненно, я
могу
выполнять чьи-либо распоряжения, если только они не противоречат указам короля, капитана, чифа и боцмана. И ни в чьей защите я не нуждаюсь, приятель!
Пушка благосклонно хмыкнул. Генри готов был поклясться, что в его взгляде промелькнуло одобрение.
– Ну, ну. Борзый щенок. Видали мы таких. Что ж, Генри Тейлор, надеюсь, мы поняли друг друга. Стычек в своей артели я не потерплю. Если что, акулы в океане всегда голодные.
– Ничего, у меня богатый опыт общения с женским полом, еще не с такими зубастыми стервами доводилось дело иметь. Видишь, живой пока что! Так что как-нибудь выкручусь, – неуклюже пошутил Генри, решив, что лучше уж будет разрядить обстановку, чтобы не доводить дело до нового ненужного противостояния.
Несмотря на то, что попытка эта выглядела так себе, скучающие парни одобрительно заржали. А Рон, усмехнувшись, мягко подтолкнул лейтенанта к столу, где юнга уже разливал по мискам вечернюю похлебку.
– Можем проверить, если хочешь. А мы поглядим на твои шашни, так ведь, братцы? – фыркнул беззлобно Пушка, вызывая у довольных матросов новый приступ хохота.
– Завидуешь, квартирмейстер! – храбро оскалился Генри.
– А то как же! Ты ведь у нас, Клецка, повелитель ступенек и настоящий часовой. Грех тебе с бабами не найти общий язык.
Ирландец внезапно высунул лопаткой конец своего темного мясистого языка и сделал им несколько быстрых недвусмысленных движений, отчего Генри опешил и вдруг почувствовал, как лавина жаркого смущения заполоняет его с головой.
Господь! Как барышня, честное слово! Вот уж не думал, что его, Тейлора, можно привести в замешательство чем-то таким, почти невинным. Фу-ты, и надо же так оконфузиться!
Матросы вокруг продолжали радостно заливаться. Хлебом не корми, дай позубоскалить злодеям.
– По крайне мере, я не сую свой член мужикам в задницу! – опять на грани фола мстительно взбрыкнул Генри, махом вспотевший от неловкости, так и не сообразивши толком, как ему достойно среагировать на все эти дурацкие подначки сейчас.
– Это потому, Клецка, – нравоучительно поднял указательный палец Рон, – что ты никогда не попадал на необитаемый остров. Вот там ты свой член готов хоть тому же баклану в клюв засунуть, не то, что в *опу мужику. Если б мне, к примеру, подвернулся на тот момент какой-нибудь несчастный ублюдок, не задумываясь задницу бы ему оприходовал! Ну только один я на том острове был, к сожалению. Так что, думаю, не свезло… тому неведомому прохиндею, который, зараза, так и не попался мне для непотребных нужд, – и квартирмейстер сокрушенно поцыкал зубом.
Под новый взрыв гогота Генри вдруг представилась эта разнузданная картинка с неутомимым Роном во главе и его загадочным полюбовником, и лейтенант, не удержавшись, с разгону покраснел еще гуще.
Да, дьявол, дьявол! Хоть лицо свое малиновое в ладонях прячь!
– Врешь ты все, – отдавая дань своему извечному упрямству, Тейлор и не думал сдаваться в этом глупом споре. – Не мог ты быть на том острове, трепотня! Как бы ты оттудова выбрался?
– Дак с бакланами теми же договорился, – простодушно ответствовал Пушка, аж свои кустистые рыжие брови приподнял в запале, – что я, зря их там ублажал столько времени, паря. Взяли они меня аккуратненько за шкирку, да на большую землю-то и перенесли. Только наверняка пожалели птички потом о своем опрометчивом поступке. Это потому, что понравился я им, видать. С тех самых пор нет нигде мне покоя, братцы… как увидят меня бакланы, так и гоняются за мной по всему берегу. Знай себе, улепетывай.
Генри отдал должное находчивому ирландцу, и сам, наконец, расхохотался. Потом вытер проступившие слезы: «Вот дьявол, ну и брехун же!»
А Пушка, не задумываясь особо, весь ужин с легкостью продолжал травить разные байки, которых у него оказалось тысячи, похоже, потому что ирландец сочинял их прямо на ходу. Все вокруг дружно подначивали квартирмейстера и тут же гоготали над его забористыми шуточками. Лейтенант вдруг ощутил, как тело и душа его расслабились, и хотя бы на это короткое время он почувствовал себя в своей тарелке. Почти как в собственном, так нелепо потерянном им полку...
________________________________________________________
1. Ист-Энд
–
восточная часть Лондона, район расселения рабочей бедноты.
Матросские посиделки: