Страница 34 из 216
– Ну вы же, понимаете, ребята, что это все сказки, ага? – проговорил Генри нерешительно, вглядываясь в округленные – от страха, не иначе – глаза матросов: лейтенанту сейчас очень захотелось, чтобы все сказанное обернулось очередным безобидным розыгрышем, но напряженные физиономии говорили вовсе об обратном. – Да ладно, бросьте, братцы! Вы же это несерьезно?!
– Знаешь, сосунок. Если бы это было
несерьезно
, то по морю ходить было бы безопасней, чем пускать бумажные кораблики в пруду с уточками за соседским огородом, – раздраженно заявил Гуннар, продолжавший пристально вглядываться куда-то за борт, в непроглядную, кишащую неведомыми тварями, темень, – а здесь все очень серьезно! Важно даже, в какую сторону головой ты спишь в понедельник, и… сколько парней одновременно достают табак из одного кисета. Вот ты, Клецка, когда поднимался на корабль, какой ногой ты вначале ступил на палубу?
– Ногой? – ошарашенно пробормотал Генри, и легкие мурашки поползли между его лопаток, усугубленные тихим потрескиванием углей в жаровне. – Я не помню! А что? Это так важно?
– Конечно, важно, обормот, о чем и речь! А колокол корабельный ты потер, а? Перед отплытием? – подозрительно продолжал допрашивать его Гуннар. – Вот только не говори, что не сделал этого, недоумок!
И все снова уставились в ожидании ответа на оцепеневшего новичка.
– Ну... А если не потер, то… что будет?
– Колокол – это душа корабля, запомни! Ты – проявил неуважение, и корабль, знаешь ли, вполне может обидеться.
– Ну, вы даете, парни! – Генри чувствовал, как расползается по его внутренностям тоскливый морок. – Корабль не создание Божие, у него не может быть души! Это просто вещь, из дерева... гхм... веревок и железа.
Он рассеяно вскинул взор на почти невидимые в темноте мачты с трепещущими на них тугими парусами, едва белеющими сквозь паутину больших и малых канатов.
– Вот сейчас ничего глупее ты не мог сказануть, парень! – одноногий Бак укоризненно покачал головой. – Во-первых, не мачты, а рангоут. Во-вторых, не веревки, а такелаж. А в-третьих, ты, селедка неверующая, похоже, хочешь все на своей шкуре испытать? Или, может, послушаешь умных людей?
– Да потер я... – на всякий случай соврал Тейлор, сдавшись окончательно, потому как понял, что этакой оплошности ему никто здесь по какой-то причине не простит. – Да, правда, ребята, как сейчас помню, потер! Капитан мне сказал, когда отплывали. И не надо так на меня смотреть!
–
А какой рукой? –
прищурился Дин.
В этот момент Генри заколбасило не на шутку. Внезапно он ощутил сейчас, будто играет в рулетку, как минимум, на собственную жизнь. Красное либо черное?
– Э-э... Гм-м... правой? Кажется, правой... да!
– Что ж... эт-то хорошо, что... правой, паря, потому что, ежели – левой, то надлежит тебя вышвырнуть за борт во искупление, а иначе не миновать неприятностей всей команде.
– Да, Бог ты мой, при чем здесь команда?! – Генри весьма желал уловить хоть толику веселья в суровом тоне Дина. – Ведь ежели это Я не потер, братцы, то с меня и спросят... эти ваши силы морские или... кто у вас там?
– Э-э, нет, парень. Это так не работает. Может, конечно, только с тобой беда случится, например, пойдешь в гальюн, да тебя за борт и смоет. Но вообще-то, мы здесь все в одной лодке, как ты можешь заметить, так что невезунчиков нам тут не надо. А то еще весь корабль вместе с собой потопишь.
Генри вдруг с ужасом подумал, что «невезунчик» – это как раз сейчас самое про него, и, чтобы перевести разговор в другое русло, быстро проговорил:
– А что за невеста такая, ребята?
– Невеста?
– Ну да, невеста... х-мм... ну... этого... вашего морского... парня. Которую тот ищет?
– Ах, невеста... Ну да... ну да... Что ж, малек, послушай, коли интересно. Только перед тем, как слушать, не мешало бы затянуться трубочкой... А? Что скажете, братцы? Надобно отогнать злые чары хорошим табачком, – заговорщицки подмигнул всей честной компании Бак, похлопывая по бокам своей меховой тужурки. – Не то, не ровен час, придет ОН, и сделает тебя
искателем,
Генри... А это, как сказывают, не очень-то весело.
______________________________________________________
1. вахтенная доска (траверса)
–
предмет навигационного оборудования на судне; вахтенная доска повсеместно применялась на торговых судах, там, где экипажи были относительно малочисленны и прокладкой курса мог заниматься только шкипер. Считается, что траверса использовалась в Северной Европе с XVI в. и была весьма распространенным инструментом.
_____________
На рисунке, конечно, изображен не флейт, и на разных кораблях все было по-разному, но в общих чертах,
шканцы
(надстройка на палубе между
грот–
и
бизань-мачтами
) со штурвальным местом, на парусниках, примерное, выглядели вот так. Здесь нарисован
квартердек
фрегата 18 века (тяжелого военного корабля с хорошим вооружением 60 пушек: у флейта, как у торгового судна – всего лишь ок. 20-ти пушек).
Дальше видна надстройка
полуюта
, где находились каюты капитана и офицеров высшего ранга, а так же привилегированных пассажиров.
Штурвал судна иногда располагался на палубе полуюта, а надстройка шканцев была не такая высокая или ее не было вовсе.
_____________________________________
Из изучения мат. части.
Чтобы было понятно, насколько автор (то есть я))) смягчает все обстоятельства матросской жизни в своей книге, о
ставлю здесь
фрагментик из книги
Шигина В. В. «Семь футов под килем»
, с отрывком из автобиографии адмирала В.С. Завойко
о начале его гардемаринской службы, морской болезни и ее излечении:
«…Вышли в море, начало покачивать, я, помню, стал не свой, почувствовал неохоту, дай, думаю себе, поленюсь, и не пошел на вахту. Но капитан наш был деятельный человек [командир брига «Мингрелия», будущий известный адмирал М.Н. Станюкович. – В.Ш.], он стал повторять: «Нет Завойки, а что значит, укачало! Давайте сюда Завойку!» Раздалась кличка в палубу: «Кобчик [кличка гардемарина Завойко. – В.Ш.] наверх!» Кобчик без крыльев не летит – силы нет, не могу – тащить можно.
Капитан потребовал своего загребного катерного матроса – фамилия этого молодца и физиономия не изгладилась из моей памяти, он назывался Левка Семенов: «Левка, принеси сюда Завойку». Левка сцапал меня и представил пред капитаном.
– Что, укачало?
– Укачало, не могу!
– Какой же ты будешь капитан, когда тебя будет укачивать и далее?
Далее полились нам наставления и угрозы. Затем вопрос: