Страница 33 из 216
Боб отправился на марсовую площадку фор-мачты, метко называемую матросами «Воронье гнездо», откуда давеча Генри пришлось снимать недотепу Райза. Дигги, приняв вахту у юнги Коллинза, как раз топтался возле жаровни, неотрывно наблюдая, как сыплется песок из верхней колбы часов в нижнюю. С последней песчинкой часовой должен был перевернуть часы и отбить склянку, ударив в колокол. Это действие, как с охотой объяснили новичкам, являлось невероятно важным для всего корабля, иначе, сбившись во времени, скитальцам легко было затеряться средь просторов бескрайнего океана.
Марсовые тоже подтянулись ближе. Им предстояло просто пребывать в ожидании чего-то непредвиденного, поэтому они позволили себе вальяжно расположиться на ящиках и бочках вокруг печи, протягивая к ней озябшие руки. Гуннар, сверив курс с картой и поставив метку на вахтенной доске [1], велел обрадованному неожиданным доверием Райзу держать штурвал прямо по курсу и тоже подошел к жаровне – немного согреться. Но, в отличие от всей остальной братии, рулевой встал так, чтобы внимательно наблюдать за ходом корабля, страхуя неопытного новичка. Курт и Мэл, захватив масляный фонарь, пошли на первый обход.
«Избави нас от течи, бури, нежити и нечаянного проклятия!» – напутственно сказал Дин, очевидно, исполняя какой-то привычный ритуал. На что парни-обходчики, деловито бросив за борт кусочки сухаря, щепотку табака и плеснув туда же из своих фляжек, буркнули, при чем на полном серьёзе: «Тьфу – раз, тьфу – два, тьфу – три – нечистый в бездну уходи, гостинец царь морской прими, беду от судна отведи, удачу нашу призови!»
«У-у-у… Ну что за дикость! Какая же каша в голове у этих бездарей неумытых!» – высокомерно подумалось Генри.
Лейтенант вообще стал замечать с некоторых пор, что абсолютно вся матросская братия была на редкость мнительна и суеверна. Члены команды просто шагу не могли ступить без каких-либо особых порядков и церемоний – абсолютно дурацких на взгляд непосвященного Тейлора – то свистеть им, вишь ли, всуе нельзя, то мачту надо скрести зачем-то, то на палубу плевать не смей, то нельзя выходить на работу без этого их нелепого матросского колпака.
Вот, скажите, что за глупые предрассудки!
А то еще какая-нибудь безумная хрень вдруг выползет из глубин этого рассадника матросских суеверий, которую никак и не предположишь здравым сухопутным рассудком.
Например, как-то раз набирая за бортом воду в ведро для драяния их дурацкой палубы, Генри случайно упустил веревку прямо в океан, за что получил такую затрещину от боцмана, что в ушах буквально зазвенело, и Тейлор чуть было не полетел туда же, вслед за ведром, в темные океанские пучины. Оказалось, дело даже не в пресловутом ведре, хотя за него пообещали вычесть приличный кусь из чертова жалования, а, видите ли в том, что «косорукий никчемный ублюдок» этаким неуважительным отношением к Морскому Повелителю может накликать беду на весь корабль.
Ну не бред ли, право?! Из-за ведра?!
Хотя сейчас, отданный на милость непредсказуемой стихии, безнадежно запертый на этом утлом суденышке, лейтенант, честное слово, готов был пересмотреть свои поспешные суждения и сам заручиться каким-нибудь, пусть и идиотским, но действенным заговором. Вот, к примеру, свой маленький крест на шее Тейлор натер уже до невиданного доселе блеска.
Но в данный конкретный момент Генри вовсю пузырился болезненным раздражением, так и распиравшем его порядком изнемогшее за эти дни тело и, не сдержавшись, лейтенант позволил себе неосмотрительно съязвить вослед обходчикам:
– Да, парни, желаю, чтобы вас там русалки не утащили к морскому дьяволу!
Все замерли и уставились на лейтенанта, мягко говоря, оторопело.
– Что? – Тейлору стало слегка не по себе от этих крайне осуждающих взглядов. – Я ж пошутил, джентльмены.
– Ты, Клецка, шути, да знай меру, – замогильным голосом проговорил набычившийся Дин. – И не смей называть ЕГО по имени. Особенно ночью!
– Ой, – Генри демонстративно закатил глаза, – а то что ж?
– А ТО! ОН ПРИДЕТ ЗА ТОБОЙ...
Наступило недоброе молчание. Даже нескончаемый ветер внезапно присмирел. И Генри вдруг с трепетом понял, что жуткая болтанка, не прекращавшееся несколько дней кряду, заметно поутихла. Корабль перестало швырять с волны на волну, и он заскользил на редкость ровно, лишь зловеще поскрипывая мачтами – и еще чем-то там – в наступившей тишине.
Господь! Неужели подношение и нелепый заговор матросов помог? Не может быть! Это же только совпадение!
Но парни, хмыкнув, с удовлетворением переглянулись, а Дин приподнял бровь, будто хотел сказать новичку: «Ну что, съел, ушлепок неверующий!»
Но Генри не хотелось сдаваться, хотя вроде трудно было не поверить в столь убедительную демонстрацию. Все ж таки, лейтенант считал себя относительно образованным человеком и, кроме того, истинно верующим в Иисуса, а не в каких-то там языческих богов и морских демонов. И сейчас, вопреки, казалось бы, очевидному, неуместное упрямство взыграло в нем.
Должен же он, Тейлор, доказать этим безграмотным лоботрясам, кто именно тут прав!
– Придет? Ха! – Генри, в свою очередь, скривился и презрительно выгнул бровь. – Ему, видно, делать нечего, ребята, если он собрался тащиться именно за мной через весь этот чертов океан.
– ЕМУ тащиться никуда не надо, дурья ты башка! ОН – ВЕЗДЕ! – коренастый Бак зябко передернул плечами и задумчиво потер колено, на котором была закреплена грубо выструганная деревянная нога, доставшаяся ему в результате, как говорили, стычки с акулой. – Но если Хозяин почувствует какое неуважение, мигом оглоеда заберет к себе... в чертоги темные... глубины бездонные.
– Ох, прям так уж и заберет? – продолжал хорохориться Генри, но ощутил, как невольно сжалось где-то в районе желудка, и он нервно оглянулся туда, где за бортом шумно переливались неведомые воды. – Я ж ничего такого и не сказал! Вроде?
Лейтенант уже не был так уверен.
– Вот и помолчи, идиот, если не знаешь! Держи свой язык за зубами, Клецка ты недоваренная, а то и на себя беду накликаешь, и на всю нашу посудину заодно.
Генри сглотнул, заметив, как все отодвинулись от него подальше, будто он вдруг стал прокаженным.
– Заберет тебя и... заставит невесту свою искать! – встрял всегда добродушный Скотт, но в этот раз от его дружелюбия не осталось и следа: скорее, это был сиплый шепот, отчего-то показавший Тейлору жутким.