Страница 25 из 216
Тут парни благополучно переключились на обсуждение достоинств этой самой Пенни – которые лейтенант, надо сказать, так же счел весьма любопытными – а заодно и всех остальных своих пассий, целый ворох которых прохиндеи якобы имели в своей любвеобильной жизни. Благо, в этот недолгий момент они отстали, наконец, от благоразумно помалкивающего Тейлора, который, стоически закатывая глаза на сей безобидный треп в его адрес, искренне дивился тому, как совпадают самые заветные мысли этой шелудивой братии и его – высокородного в доску джентльмена.
– Что, небось заскучал по мамкиному-то подолу, тютя? – опять вспомнили про него изнывающие от монотонной работы матросы. – Да уж, маман отшлепала бы тебя до поросячьего визга за такие-то дела... Это же надо с начальством подраться! Как тебя еще не вздернули в одночасье, придурок.
Тейлор сознавал резонность их замечаний: в армии солдата, осмелившегося хотя бы непочтительно поговорить с сержантом, с большой долей вероятности запороли бы насмерть. Бывали такие случаи...
Зато во время небольшого передыха, когда количество трюмной воды ощутимо уменьшилось, парни щедро поделились с Генри заныканными жесткими сухарями, которые он, на удивление не сломав зубы, смёл в один присест, запивая такой чертовски вкусной сейчас водичкой с привкусом плесени.
И ничего, дьявол, когда и то и другое слегка отдавало водорослями и крысиным пометом к тому же. Пообедать нормально ведь так и не удалось. С изумлением лейтенант осознал, что ничего вкуснее, кажется, не едал в своей жизни.
– Эй, ушлепок! Говорят, ты граф, – чумазый раздолбай в замшевой, лоснившейся от грязи куртке, которого звали Флорри, скосив подбитый в пресловутой драке глаз, наблюдал за Тейлором с насмешливым интересом.
– Не, я не граф, – лейтенант благодарно слизал с ладоней последние крошки. – Меня Генри зовут, вообще-то.
– Что ж, а меня – Флорри. Я из Корки. А это Зак, он – валлиец, и Рут из Абердина. Смотрю, ты никак голодный, а, Генри?
– Ну, да... Есть немного, – Тейлор чувствовал, как желудок прилип к позвоночнику, свиваясь в мучительных спазмах, а кожа страдальчески обтянула скулы: и сухари с водой, дьявол, только раздразнили аппетит! – Давно не ел просто, ребята. Почитай, с самого отплытия.
– О! Ого! А-а, ну да! Это ты ж у нас акул за бортом пугал.
– Угу, было дело... – Тейлор, в свою очередь, усмехнулся.
А что? Это и вправду смешно, если уж смотреть правде в глаза – он, Генри, и сам бы не преминул посмеяться над этаким блевуном.
– Это я с непривычки, парни. Первый раз, почитай, на корабле. Не знал, что тут болтает без остановки, словно пьяную вошь на коровьем хвосте.
– Хэх! Ну, ничего, попривыкнешь, цуцик, – охотно включился в разговор приземистый, чертовски опытный в вопросах соблазнения Зак. – Это всегда так, когда на новенького. Старичков, признаться, тоже иногда мутит, если качка долгая. Хотя сейчас не особо и калдыбает, просто быстро идем. И это хорошо, – заметил он рассудительно, задрав к потолку грязный палец. – Быстрее придем – деньги быстрее получим. И по бабам! Оторвемся всласть! Ох, и охоч я до этого дела, ребята. Даже выпивку не так уважаю.
Генри сглотнул. Он и сам, как ни крути, был охоч до этого дела, правда, признаваться не спешил по вполне понятным причинам. Соленых шуточек лейтенант уже сегодня наслушался всласть.
– Ха! Здорово вы с Пушкой давеча хлестались! – хлопнул Тейлора по плечу жилистый Рут, который из Абердина. – Давненько у нас никто так не жарил друг друга. А уж на Пушку-то и вовсе никто не полезет – бешеный дьявол! В два счета самоубивцу шею свернет. Ты еще долго продержался, Генри. Хм, а знатно ты дерешься, приятель! У меня чуйка на это дело добрая – я на тебе чуть целый шиллинг не заработал, прикинь. Хотя на твоем бы месте я теперь основательно поберегся. Впрочем, конечно, тебе все равно хана! Пушка теперь злой – он из-за тебя и место, и жалование потерял.
– Вот болван, успокоил сосунка! Да не боись ты, пижон, Рон нормальный, не будет он зазря убивать. Он и сам подраться не дурак. У нас тут знаешь, прямо скукота, если честно. Пить нельзя, в кости играть – нельзя, баб и тех взять негде. Что еще делать нормальным парням? Одна надежда на какой-нибудь порт. Так что спасибо, развлекли хоть немного.
– Угу... – размышления Генри могли вращаться сейчас исключительно лишь вокруг одного факта, – только в итоге поесть я так и не успел. А есть еще еда, парни? Сил нет, как жрать охота!
– А если ты не граф, чего порку-то отменили? Обычно так не бывает. Заслужил – получи.
– Ну... не знаю я, – Генри вспомнил торжествующую мордаху сестренки, – может, капитан сегодня добрый.
Парни от души закатились.
– Ну и сказанул ты, разве дело тут от доброты зависит? Хотя да, не злобствует он обычно, наш капитан, как и Брам-стеньга. Так что жить можно. Вот я на одном корабле как-то ходил, помню... Так там да, просто жесть какая-то была – пошевелиться нельзя, чтобы не схлопотать по зубам. Плеть у боцмана так и свистела. Еле дотерпел, братцы – слинял в ближайшем порту. Не люблю я так.
– Это кто ж его любит, Рут? Только за драку, знамо дело, никто не пожалует.
– Это точно. Повезло нам. Легко отделались. Не хотелось бы опять раны от плети соленой водой промывать.
– Да уж... повезло... – Генри вздохнул, мрачно окинув темную глянцевую воду трюма, потихоньку опять набиравшуюся через незаметные щели в палубах и обшивке, которые, ко всему прочему, зловеще поскрипывали, содрогаясь от неумолимых ударов стихии, бушевавшей снаружи. – А почему соленой-то, братцы?
– Ну... лекаря болтают, заживает так быстрее, когда солью прижгешь. Оно и впрямь жгет от соли-то – горит просто адским пламенем! Порка – и та легче, если прикинуть. Хотя заживает, и правда, гора-аздо быстрее – не гниет почти. Вообще-то, можно и грогом промывать, но кто ж пожертвует своей порцией? Это добро полезнее внутрь.
– Ты давай, пока у нас тут перерыв, дуй-ка к Кенни, Клецка, – озабоченно проговорил Флорри, заметив, как Генри основательно побледнел, враз осунувшись, от этаких кровожадных разговоров. – Это наш кок. Ну, ты его уже знаешь. Спроси у него каши. А то и загнешься так, не ровен час, до ужина-то.
– Да, похоже, что и загнусь, – Генри вымученно улыбнулся, опять ощущая предательскую тошноту. – Все кишки свело к чертям.
– Ну вот и сходи.
– А он что? Правда даст? – недоверчиво воззрился на матросов Тейлор.
– Так почему бы ему не дать? А ежели не даст, заплатишь пару монет или пообещаешь что-нибудь сделать. Но обычно он дает, если еда остается... Кенни у нас добряк, каких мало.