Страница 22 из 216
Тейлор подошел к застывшей у борта группке приговоренных и молча встал рядом, зачем-то исподтишка посматривая на Рональда, который, в свою очередь, отрешенно наблюдал за подготовкой экзекуции под руководством энергичного боцмана Вандербильда. Решетчатую крышку с одного из люков сняли и поставили ее вертикально, привязав к грот-вантам[1].
Лекарь Барт по установленному порядку уже стоял возле места наказания, вперив безразличный взор в океанские дали.
Пресловутый профос притащил откуда-то мешок и, высыпав прямо на палубу его содержимое, деловито выискивал подходящий инструмент в зловещей куче, похожей на клубок отвратительных гадов. Осматривая его, взмахивал на пробу.
Занятное, прямо скажем, зрелище, если не понимать, что он как раз для тебя старается, дьявол! Генри заметил, что экзекутор в конце концов выбрал пеньковую плеть с узлами на концах, а не кожаную с железными шариками или крюками, Иисус, от одного вида которых колени слабли, и ледяные мурашки с ног до головы прошивали тело.
Генри отдавал отчет: дюжина ударов не так и много, конечно, но увеличенная в девять раз жуткими, тридцатидюймовыми хвостами, она превратится в сотню ран, которые потом будут мучительно заживать, навсегда оставив на спине грубые, позорные шрамы. Клеймо преступника... Как он будет жить с таким дальше – непонятно. Может, лучше сразу за борт, да и дело с концом?
Паника накрыла вместе с недостатком воздуха в стесненных легких и вихрем неуправляемых мыслей, которые забились, словно птицы в силках. Мы так не договаривались! Вы не имеете права! Я не виноват! Хотелось завопить на весь корабль и броситься вымаливать прощение. Хотя бы у кого-нибудь, даже у того же равнодушного чифа или, может, боцмана, которые безразлично наблюдали сейчас за приготовлениями, негромко переговариваясь о каких-то своих, корабельных делах. Генри с трудом подавил этот малодушный порыв.
Воздуха все так и не хватало, и сознание, брызнув темными мушками, предательски поплыло... Да черт! Не хватало еще хлопнуться в обморок прямо здесь, у всех на виду, словно гребаной барышне. Вовек не отмоешься!
Генри задышал усиленно сквозь плотно сжатые губы, как показывал ему один лекарь, когда его ранили в прошлом году на дуэли. Как ни странно, это помогло справится с жжением в груди и пульсацией возбужденной крови, неудержимо бухающей в висках.
Проклятый ирландец, будто опять уловив его мысли, глянул снисходительно, потом вдруг подмигнул понимающе:
– Да не боись ты, цуцик, бабы любят таких... бедовых... Шрамы для них как сладкое пиво для мух. Так и липнут. Отвечаю.
Когда боцман распорядился раздеться, квартирмейстер первым шагнул вперед и, самодовольно хмыкнув, неторопливо снял замызганную куртку. Потом, будто специально повернувшись к Тейлору тылом, стянул рубашку через голову, оставшись в одних слоппах.
Видимо, он действительно знал, о чем говорил, потому что спина его уже определенно была знакома с плетью – и, скорее, не единожды. Она выглядела, словно днище матерого корабля, обросшее причудливыми ракушками.
Тейлор, внутренне содрогнувшись, сглотнул и опять-таки растерял в единый миг достигнутое с таким трудом самообладание, а ирландец сделал широкий шаг по направлению к борту.
1. грот-ванты
–
мощные тросы, крепившие мачту к бортам.
Ирландец подошел к решетке, твердо расставил ноги и задрал тяжелые кисти выше головы. Щиколотки, запястья и пояс его плотно притянули к решетке линями, практически распяв на этом сооружении, в рот вставили видавшую виды, изжеванную деревянную плашку, ремешки которой затянули на затылке.
Генри почему-то подумалось, что этот безбашенный парень выдержал бы порку даже не привязанный, хотя... как знать, может его манера держаться всего лишь никчемная бравада.
В наступившей тишине профос, раскручивая со свистом тяжелые хвосты кошки, подходил, отходил, протягивал руку к обнаженной спине, видимо примеряясь к удару. Кожа обездвиженного матроса, синеватая от холода, покрылась мелкими пупырышками, напряженные мышцы на мощной спине подрагивали, когда он шевелил пальцами, пытаясь уцепиться за решетку покрепче.
Генри видел это во всех деталях, которые впечатывались ему в мозг с ужасающими подробностями, потому что стоял довольно близко. Он знал, многие из команды наблюдали именно за новичком, и Тейлор смотрел прямо на приговоренного, не разрешая себе малодушно опустить глаза, и одновременно заставлял себя дышать, чтобы не оконфузиться потерей сознания.
Он почти не ел и не спал нормально прошедшие дни, и теперь изнемогал от тошнотворной слабости, усиленной десятикратно бесправным ожиданием позора и нечеловеческой боли. Да, определенно, это был его личный ад, сейчас, здесь, на этом долбаном корабле, и деваться было совершенно некуда.
На секунду Генри поднял растерянный взгляд туда, в тяжелое, хмурое небо, набрякшее близким дождем, где, судя по святым догматам, восседал могущественный Господь, всеведущий и милосердный. Возможно, Тейлору стоило молиться в этот момент, если бы он в своем глубоком смятении абсолютно об этом не позабыл.
***
Шкипер Питер Ван Денберг этим утром был весьма доволен собой. Дела в общем и целом шли неплохо. Он вез в Новую Англию индийский чай, бочки с ворванью, тюки английской шерсти. Кроме того, в особых сундуках хранились несколько роскошных французских туалетов для изысканных пенсильванских модниц... Весь груз был оплачен постоянными клиентами заранее, и от быстроты доставки обычно зависели щедрые чаевые.
Скорость, с которой «Бонанза» двигалась к своей цели, вполне себе обещала таковые. Если так дело пойдет и дальше, то через четыре недели он будет в Филадельфии. Морские рейды, конечно, слишком непредсказуемы, поэтому нужно радоваться тому, что есть, и надеяться на Бога, себя и удачу.
Рассчитав со штурманом Мюрреем курс на ближайшую пару дней и сделав обычные записи в судовом журнале, он уютно расположился в кресле, собираясь в послеобеденной благости отведать глоточек-другой старого шотландского скотча из своих капитанских запасов.
Данная традиция была нерушима вот уже почти десяток лет, в течении которых герр Питер бороздил океанские просторы в качестве капитана торгового флейта, и не соблюсти ее было таким же святотатством, как отправиться в плавание в пятницу или всуе убить какую-нибудь морскую пернатую тварь. Короче, жди беды.