Страница 211 из 216
ГЛАВА 40.1. КУДА ВРАЩАЕТСЯ ЭТОТ МИР, ДЕВОЧКИ?
***
«Наверное, так чувствует себя тыква, когда ее сорвали с грядки и бросили в корзину...» – пришла в его совершенно пустую голову невероятно глубокая мысль, пока Генри сидел в тенистом углу двора, закованный в кандалы, и равнодушно глазел на слуг, готовивших вещи сеньоры к отъезду.
Неожиданно много вещей.
И куда ей столько на три дня-то?
Тейлор раньше бы закатил глаза на этакую нелепость: «женщины...» Но сейчас просто мрачно следил за процессом.
А что ему оставалось?
Лейтенант чувствовал себя бесконечно опустошенным, будто долго карабкался на какую-то невообразимую кручу, преодолевая из последних сил немыслимые препятствия, а за хребтом снова оказались скалы – еще выше, еще безнадежнее – доколе только хватало глаз.
Чернокожие лакеи осторожно сносили с широких ступеней сундуки и коробки, устанавливали их на подводы, крепко приматывали веревками – от греха. Рядом с одной из телег, дожидаясь своей очереди, стояла большая деревянная клетка. Мачо растерянно суетился в ней, скулил и взрыкивал, по-своему выражая свой протест над людским произволом. Но никто на него внимания не обращал. Разве мнение собаки имеет значение? Судьба его уже решена.
Похоже, ему, Тейлору, так же навеки уготована жизнь овоща, покуда его не съедят.
Распоротая рука болела и кровоточила. Генри кое-как омыл у бочки попавшую в рану грязь, а потом замотал ее куском замызганного рукава, который пришлось оторвать от собственной рубахи.
Дьявол, и где он только умудрился? О камень какой что ли?
Впрочем, лейтенант вдруг понял, что ему плевать.
Гори оно все синим огнем!
Узнай он сейчас, что умрет от этой раны, Генри даже бы пальцем не пошевелил. Все равно – один конец, и чем быстрее, тем лучше.
Так он предавался своим безрадостным размышлениям, пока не почувствовал: какая-то неодолимая сила, внезапно вздернув его за шиворот рубахи, тащит за угол сарая и там резким движением шарахает спиной о стену. А затем тяжелый кулак летит ему в лицо!
В голове разлетелись фонтаном алые всполохи, и Тейлор услышал яростный рык сквозь отрезвляющую вспышку боли:
– Гаденыш!!! Ты мне клялся!!! А сам околдовал моего пса!!! Из-за тебя его забрали!!! Убью, тварь!!!
На мгновение лейтенант сфокусировался, чтобы увидеть перекошенное от злобы лицо Тито, а потом в челюсть Тейлору сокрушительно прилетел новый удар, и, далее – поддых, заставив англичанина согнуться и ловить ртом застрявший в горле воздух.
Драйвер между тем жестко и без разбору месил тело англичанина.
– Это тебе за Мачо, ублюдок!!! А это тебе за меня!!! Предатель!!! – приговаривал испанец, с наслаждением впечатывая увесистый кулак в те места, которые только попадались под его горячую руку.
Все конечности Генри были скованы между собой довольно короткой цепью, поэтому высоко поднять руки, чтобы защитить лицо, не получалось, и некоторое время Тейлор, на манер бойцовой куклы, беспомощно ловил жестокие удары разъяренного драйвера.
И тут в лавине глухого отчаяния, внезапно захлестнувшего его с головой, что-то пыхнуло внутри, и мозг отключился напрочь, оставляя в арсенале лейтенанта только недюжинное возмущение и звериную жажду расправы. Наплевав на боль и забыв о последствиях, Тейлор применил свой коронный удар головой, от которого оглушенный Тито повалился навзничь, захлебываясь кровью из покалеченного носа.
Не мешкая, Генри прыгнул на обидчика, обрушивая на его голову тяжелые кулаки, воздействие которых приумножилась пудовыми кандалами. Потом еще и еще раз! Благо, из-за длины цепи высоко поднимать руки не получалось, а не то череп ублюдка просто раскололся бы напрочь. Все равно физиономия Тито быстро превратилась в кровавое месиво.
Но лейтенант в приступе лютой злобы уже не мог остановиться, выплескивая на ненавистного драйвера все свое разочарование и гнев. Налегая сверху изо всех сил, Тейлор придавил шею противника цепью. Испанец захрипел, булькая горлом, а глаза его полезли из орбит. Кажется, он тужился что-то сказать. Пальцы поверженного надсмотрщика хаотично скребли по земле, по железной удавке, по самому англичанину: Тито пытался что-то предпринять, оттолкнуть, вырваться, но усилий явно не хватало. Взбешенный, Генри не ослаблял хватку.
Так бы и пришел испанцу бесславный конец, если бы два дородных раба-телохранителя не заметили непорядок в никому не приметном закутке и не подбежали буквально в последний момент, с трудом оторвав Тейлора от слабеющей жертвы. Впрочем, лейтенант все равно возмущенно рычал и решительно рвался из захвата двух чернокожих громил, во что бы то ни стало желая довершить начатое. Даром, что был безнадежно скован.
Боб Тито, хоть и был порядком оглушен, быстро подскочил на ноги, видимо в шоке, и теперь стоял, бессильно опершись ладонями о колени. Он искоса поглядывал на бушующего Тейлора, отпыхиваясь и сплевывая кровь. Кроме того, она густо текла из рассечений на его лице, из разбитого носа, щедро окропляя утоптанную землю. Наконец, испанец осторожно разогнулся и утер кровь рукавом, хотя, конечно, это мало помогло.
Затихший в жесткой хватке телохранителей и немного пришедший в себя лейтенант обреченно смотрел, как драйвер приближается, и вполне отдавал себе отчет, что это конец. Никто не будет церемониться с рабом, который бросился на свободного, независимо от того, кому этот раб принадлежит. А Генри еще официально не купили, к тому же.
Самое малое – лейтенант понимал – его ждет тоже, что и Зафара. Но и бочку с гвоздями никто не отменял. Да мало ли ужасных казней для невольников существовало в этом мире, на которые Тейлор уже успел насмотреться. Генри сжал челюсти – ну и черт с ним, он примет любую смерть достойно! И как-то даже успокоился.
Между тем Тито остановился напротив стиснутого между бугаями Тейлора и внезапно, с размаху, отвесил ему оплеуху мокрой от крови рукой.
– Смотреть надо, куда прешь, поганец! Совсем от жары охренел?! Людей напрочь не видишь!
Генри уставился на Тито, как на умалишенного, прикидывая, что, верно, отбил драйверу последний мозг.
Что все это значит?!