Страница 209 из 216
ГЛАВА 39. Я БУДУ ПОМНИТЬ О ТЕБЕ
***
– Сеньора Гальяно, разрешите обратиться! – Генри сделал несколько быстрых шагов вслед за новой хозяйкой и даже протянул к ней руку, будто пытался остановить.
Опрометчиво, однако!..
Мачо, конечно, не стерпел такой опасной вольности от наглого раба. Тут же угрожающе приподнявшись, он дернул Тито вперед и весьма многозначительно рыкнул.
Все-таки страсть к порядку у чертова пса, как видно, была в крови.
Сама донна повернулась к Тейлору с таким изумленным видом, будто это Мачо вдруг заговорил с ней человечьим голосом. Испанская гостья смерила лейтенанта полным презрения взором, потом нетерпеливо фыркнула:
– Ну, чего тебе, раб?
– Сеньора Гальяно! Госпожа!.. Купите этого раба тоже! Пожалуйста!
Изнемогая от страха получить отказ, Генри кивнул в сторону Зафара. Лейтенант готов был биться за друга, чего бы ему это не стоило.
– Хм-м... – испанка бросила на понурого волофа мимолетный взгляд, в котором тут же отразилась брезгливость, потом холодно вздернула бровь. – И с чего вдруг мне
это
покупать?
– Прошу вас, донна! Не пожалеете! Этот человек... очень сильный. А еще он выносливый, умелый... и, кроме того... разумеет грамоте! Да этот... раб просто сокровище! – Тейлора выворачивало от омерзения, ведь ему приходилось расхваливать Зафара, будто тот какой-то гребаный товар. – Пожалуйста! Будьте так добры!.. Великодушная донна!.. Пожалуйста!
– Ты готов так умолять за этого черномазого, – Каталина надменно скривила губы, – будто он твой... родственник.
– Он мне брат! – быстро ответил Генри, твердо взглянув испанке прямо в глаза, и, будь он проклят, заметил в их сумрачной глубине явный интерес – пополам с удивлением.
– Бра-ат?! Действительно! Как же я не заметила! Вы же просто на одно лицо! – хмыкнула сеньора, а уголок ее рта поджался с великим сомнением. – Ты посмеяться надо мной решил, обормот? Заставляешь пожалеть сейчас, что я тебя купила!..
Генри чувствовал, как его собственный взгляд наливается свинцом: так и хотелось брякнуть в ответ что-нибудь резкое.
– Во-от! Я же говорил, душенька, этот паскудник тот еще гаденыш! – удовлетворенно встрял Пейн. – Давай все же спустим его с горы...
– Я не вру, госпожа! – заиграл желваками Тейлор. – Братья бывают не только по крови, но и по... духу!
– То есть, ты хочешь сказать, – Каталина явно забавлялась, – этот черномазый обормот тоже на людей кидается?
Лейтенант смутился, поскольку честность обязывала ему сказать правду, но... как он мог подставить Зафара, которого все английские законы требовали после такого жестоко казнить?
– Если только на плохих, сеньора!.. – осторожно пожал плечами лейтенант, заставляя себя притушить во взгляде смятение и гнев.
Каталина закатила глаза.
– Еще как кидается! – поддакнул Уолтер. – Совсем недавно бросился на помощника управляющего.
– Мерзавец обидел его жену! – сжал кулаки Генри.
– Чего?! Да пусть бы хоть убил эту черную шлюху! – взъярился Пейн. – Тварь не имел право даже пискнуть! Пренеприятнейший инцидент, душенька. Пришлось три шкуры спустить с ублюдка. Тито! Почему этот гавнюк до сих пор жив, кстати?
У Тейлора поплыло перед глазами. Англичанин потеряно оглянулся на Зафара и увидел, как тот незаметно мотает ему головой. Глаза волофа при этом были отчаянно расширены. Истолковав эти знаки по-своему, Генри ободряюще кивнул другу.
– Вы же сами велели отложить казнь, сэр, – надсмотрщик в ответ на обвинения явственно побледнел. – Я подумал... пусть пока работает, чего прохлаждаться.
– Я ТАКОЕ ГОВОРИЛ? – развернулся к нему хозяин. – Чем вы вообще слушаете идиоты!
– Ладно, Уолтер, решено! – раздался спокойный, чуть насмешливый голос донны. – Скажите мне спасибо! Я избавлю вас и от этой головной боли тоже. Три строптивых особи... хм-м... – пробормотала она как бы про себя, – думаю, это будет весьма любопытно... надеюсь, скука в ближайшее время мне не грозит.
– Ну... если вы так желаете, сеньора...
– Да, желаю, котик.
– Этот негр будет стоить дороже белого! – тут же недовольно пробурчал Пейн, кажется, не в силах противиться искушенному женскому влиянию. – Слышали же, моя красавица, он сильный и выносливый! Не чета тому наглому задохлику.
– Договоримся, сеньор, – отрезала донна и, чуть повернув голову к парням, добавила категорично: – Живей ступайте за мной! Оба!
– Госпожа! – раздался сиплый голос с той стороны, где стоял Зафар, и все посмотрели на безмолвного до сих пор волофа с недоумением.
– Ну что еще?! – буркнула Каталина недовольно.
– Госпожа! Прошу вас, не надо!..
Ламан мял в руках потрепанную шляпу, а в огромных, с красными белками, глазах разливалась глухая тоска. Потом африканец, видимо, решив усилить свой посыл, кособоко опустился на колени.
– Да что «не надо»?! – голос испанки, не привыкшей к откровенным протестам, набряк нехорошим раздражением.
– Не надо меня увозить... покупать... прошу вас, добрая госпожа! – ламан вложил в эти свои слова такую мольбу, что Генри содрогнулся, почувствовав, как всем его неистовым чаяниям вынесен смертный приговор.
– Табан! – лейтенант еле вспомнил в последний момент, что Зафара нельзя называть истинным именем. – Пожалуйста, дружище... позволь этой прекрасной госпоже тебя купить. Ты ведь... тебя ведь...
Тейлор вдруг почувствовал со всей безнадегой, что ему не смочь, не упросить, не принудить проклятого упрямца, и от этого почва уходила из-под ног, а в желудке разливался тошнотворный холод.
– Себастьян! Послушай, прошу, не надо! Не надо за меня решать! Я не вещь! – ламан поднял на англичанина непреклонный взгляд. – Ты же знаешь, я не могу.
Тейлор посмотрел на донну Каталину, которая нервно обмахивалась веером, очевидно, теряя последнее терпение.
– Пожалуйста, госпожа, дайте мне минуту!
Потом, не дожидаясь ответа, подошел к Зафару и упал рядом с ним на колени, заглядывая в печальные глаза. Африканцу явно было совсем худо: его качало из стороны в сторону, черты посеревшего лица заострились, а сухие губы были покрыты болезненной коркой, которая кое-где потрескалась в кровь.
– Дружище, – умоляюще зашептал Генри по-французски, – прошу... поедем. Тебя ведь здесь убьют. Замучают насмерть. Это твой шанс спастись. Не знаю почему, но эта странная донна кажется вполне добросердечной...
– Не в этом дело, ами... – в темном взгляде ламана заиграли золотистые лучики. – Я не могу оставить... свой народ. И жен. Они все уповают на меня. Ты должен меня понять, ты ведь и сам... домибур.