Страница 207 из 216
Генри быстрее отвел жадный взгляд и сглотнул, давая себе торжественную клятву выбросить все бесовские листья к чертовой бабушке!
– О, душенька! Не берите в голову, – «спасительно» встрял сэр Уолтер. – Эта наглая шавка никак не уяснит свое место! Взял за моду кидаться на хозяев!
«Это он сейчас про кого, дьявол?» – отстраненно подумал Генри.
– Ну ничего! – злобно продолжал хозяин. – Он у меня попляшет! Пожалеет, что на свет родился! Прокати-ка его в бочке с гвоздями, Тито! Надеюсь, эта тварь прекратит свои закидоны… если останется жив.
ЧТО?!
Генри украдкой бросил беспомощный взгляд на Зафара. Тот, с великим смятением в глазах, начал подниматься, цепляясь за опору… На сером лице друга отразилась смертная тоска.
– А знаете что, Уолтер! – эффектный поворот головы Каталины, ее уверенный тон, сделали бы честь самой испанской королеве. – Хотите моего прощения, сударь? Отдайте тогда мне в придачу к собаке этого раба! Надеюсь, сойдемся недорого, раз он у вас все равно смертник. Что правда, то правда – слишком строптивый шельмец, как я погляжу!
– Господь! Душенька моя! Да зачем вам эта головная боль?! Ублюдок – опасный каторжник. Совершенно неуправляемый к тому же! Как и эта собака. Прямо два сапога – пара, – Пейн взял донну за руку и потихоньку теснил девушку к коляске. – Бросаются на добрых людей! Причем походя. Что вы будете с ними делать, дорогая, ума не приложу? Таких тварей надо уничтожать! Причем публично! В назидание остальным.
«Когда это я бросался?» – опешил Генри, потому как все остальное совсем не укладывалось в его взбудораженной голове.
Подождите! Его что? Собираются подвергнуть мучительной казни? В благодарность за то, что он спас этих... гребаных господ?! Да как такое может быть?! Это, правда, с ним сейчас происходит?!
Лейтенант молчал, не в силах осмыслить услышанное. Тито, стараясь быть тише воды, ниже травы, подошел, забрал пса у остолбеневшего англичанина и пристегнул на цепь, намотав ее, от греха, на кулак.
– Знаете, мой любезный, дома меня снедает жуткая скука! Вот и хочу развлечься. Люблю приручать строптивцев! – отрезала дама с таким видом, что Генри стало нехорошо: «надеюсь, сеньора так шутит», но рукú красотка у Пейна не отняла.
Что она имела в виду под этим «приручением строптивцев», осталось вопросом. Тейлор понадеялся: сие не окажется слишком страшным, потому как сэр Уолтер в следующий момент нарочито сокрушенно вздохнул и одобрительно кивнул своей парикастой головой.
Согласился продать его все же, чертов ублюдок!
Мысли лейтенанта теперь ринулись в другое русло.
Вот так просто? Его продают? Совсем как гребаную вещь?! Что происходит, вообще?!
Тейлор растеряно глянул на Мачо, который так и сжимал в своих повязанных зубах чертов зонтик, и лейтенант вдруг явственно осознал, каково это – быть бессловесной тварью, которую пользуют, как хотят.
Он чувствовал себя отвратительно беспомощным, будто вновь попал на корабль, который нещадно мотает по волнам. А палуба то и дело предательски уходит из-под ног.
За него кто-то решал его собственную судьбу, а он, Тейлор, ничего не мог с этим поделать! Просто стоял и ждал чужого вердикта. То еще ощущение, господа!..
– Хорошо, душенька, договорились! – мистер Пейн вкрадчиво похлопал донну по изящной руке, и, перевернув ее кисть, подозрительно сладостно припал губами к округлой ладони в белой кружевной перчатке. – Надеюсь, после этого я буду окончательно прощен?
Генри наблюдал, как бесформенные губы Его Светлости усердно – и отнюдь не целомудренно – ползут, на манер плотоядного слизняка, по запястью сеньоры, жадно продвигаясь все выше... Потом сэр Уолтер вдруг оторвался от своего увлекательного занятия, чтобы сокрушенно пробормотать:
– Только как же я смогу переписать патент этого недоноска на вас, моя прелесть? К моему великому сожалению, я не вправе продавать подданных Его Величества за границу. Этот скот не какой-то там дурацкий черномазый. В департаменте могут возникнуть вопросы, моя дорогая донна...
Генри чуть было не встрял со своим негодующим замечанием, что ни в каком департаменте о нем не слышали, и патент его поддельный! Но вовремя спохватился. Еще не хватало, чтоб донна узнала,
кого
так позорно при ней выпороли. Беда...
– Ну, надеюсь, дон Уолтер, вы что-нибудь да придумаете… – Каталина незаметно извлекла из захвата увлекшегося женишка свою руку, и Генри почему-то почувствовал от этого странное облегчение. – Вы же такой умный, монсеньор!
– Конечно, придумаю, моя дорогая! – сообразил воскликнуть Пейн. – В следующий раз, когда приедете, сможете его забрать. А пока я посоветуюсь со стряпчим, сделаю запросы в департамент...
– В следующий раз?! Ну, нет! Потом я могу перехотеть! Придумайте прямо сейчас! – девушка томно надула соблазнительной формы губки. – Считайте это моим капризом, Уолтер! А не то я больше не приеду, раз вам на меня наплевать! Вы забыли, как только что бросили меня монстру на растерзание? И в придачу не хотите немного потрудиться, чтобы искупить свою вину! Вы меня совсем не любите, сеньор! Прощайте! – и красотка снова повернула к коляске.
«Мать моя! – несмотря на полный раздрай в мыслях, Генри невольно закатил глаза. – Неужели мы, мужчины, такие вот распоследние болваны, что нами можно крутить этаким… бессовестным образом? Слишком же всё очевидно, дьявол! Со стороны…»
Лейтенант, на самом деле, поймал себя на мысли, что любуется горделивой статью девушки. Какая-то едва уловимая страсть прорывалась в каждом ее движении, в величавой посадке головы, скользящая походка создавала ощущение полета. Будто благородная птица вот-вот воспарит над землей.
Пейн ожидаемо понесся следом за надменно шествующей пассией, уверяя, что безумно любит свою прекрасную донну, и сделает абсолютно все для того, чтобы его душенька была счастлива.
О, еще бы!
– Пожалуйста, если пожелаете, забирайте этого ублюдка прямо сейчас, моя дорогая Каталина! Я думаю, можно потерять его патент... Или несчастный случай! Эти белые каторжане все равно мрут здесь, как мухи. А с вами мы оформим простую рабскую купчую. Я все равно поеду провожать вас на корабль, и в городе мы все сделаем официально, у стряпчего. Не переживайте так из-за пустяков, моя прелесть! Ну что вы!..