Страница 195 из 216
ГЛАВА 37.2. ПРИЧУДЫ БЛАГОДАРНОСТИ (продолжение)
Дьявол
!
Как здравый смысл Тейлора не ерепенился, десять поколений его долбаных предков вынесли свой вердикт. Генри снова начало потряхивать, когда он согласно кивнул головой.
Да чтоб ты сдох, чертов испанец! Когда-нибудь мы встретимся, обещаю!
– Отлично, поцик! – довольно похлопал его по спине Тито и насмешливо хмыкнул. – Я в тебе не сомневался! – потом продолжил, обращаясь к сирой компании. – Итак, мои достойные господа, этот великодушный человек решил взять ваше наказание на себя! До кучи!.. Чего уж там, да, ушлепок?... Вы ему благодарны, скажите, засранцы?
Люди стояли, не шелохнувшись, подозревая, что ничего хорошего, судя по повседневному опыту, их ждать не может.
– Не слышу! Повторяю вопрос! Вы благодарны своему спасителю, ублюдки черномазые?
– Да, господин… – раздались тусклые голоса.
– Превосходно!.. – Тито потрогал кончик прута, внимательно его рассматривая. – Вы освобождаетесь от наказания, гниды. При условии. Каждый из вас сам нанесет свой удар по... этому добропорядочному джентльмену! А нет… что ж, получите положенное с лихвой. Ну, я жду! Кто из вас хочет первым пойти… отдыхать, дармоеды?
Господь
!
Генри растеряно уставился в тускнеющее пространство двора. В доме потихоньку зажигали свечи, и теплый уютный свет лился из больших окон. Издалека доносились привычные взлаи собак. Благодатная прохлада мягко спускалась с гор, обостряя запахи зелени, цветущего сада и влажной земли. Но Тейлору, понятно, было не до этих изысков. Хмельной от надсады, он силился уразуметь, что задумал Боб Тито.
Впрочем, вскоре это стало предельно ясно, когда первый раб отделился от остальных. Кособочась и припадая на обе ноги, он испуганно двинулся к драйверу. Испанец победно посмотрел на Тейлора.
– Что ж! Вот тебе трость, добрый человек! У тебя одна попытка. Постарайся, дружище. Учти, если мне не понравиться твой удар, договор отменяется. Схлопочешь наказание сам. Полностью.
И чернокожий расстарался. Ожидал ли лейтенант чего-то подобного, он не успел осознать, потому как… едва смог отдышаться после жестокой боли, обрушившейся на него в результате.
Тито явно наслаждался ситуацией. Рабы подходили по одному и наносили Тейлору зверские удары, кажется, совсем не сдерживая руку. Люди делали это, не особо размышляя над моралью. Еще бы – ведь на кону стояло их собственное благополучие. Почему бы нет, если удастся избежать страданий, хоть ненадолго, хотя бы даже… любой ценой.
А Генри, прямо скажем, чувствовал себя так, будто его ткнули по уши в самое дерьмо, да еще как следует повозили. Даже те робкие женщины не преминули хлестануть его побольнее.
– Урок от папочки Тито! – едко молвил драйвер, подавая трость очередному зашуганному рабу. – Не благодари, недоносок! Благодарность это вообще выдумка тех, кто мечтает потешить свою долбаную исключительность. Пора бы тебе прозреть, у*быш.
«Ты-то сам понял, что сказал?» – только и успел подумать Генри, тут же захлебнувшись беззвучным воплем. Кричать в голос было нельзя – он хорошо помнил об этом.
«Бог ты мой, да когда уже все?!» – он скосил взгляд на последнего хлипкого мальчишку, жавшегося к Зафару. Похоже, паренек остался один из всей честной компании. Тейлор выдохнул.
Хорошо. Еще немного и конец пыткам!.. Если, конечно, эта тварь не придумает что-то еще.
– Ладно, один удар и ты свободен, ушлепок! Ты рад, надеюсь?.. – подтвердил Тито его надежды и протянул трость испуганному негритенку. – Давай, поганец, вдарь как следует. Живо! И вали уже отсюда. Я хочу на покой! Просто мечтаю возложить ноги на свой любимый стол.
– Я… я… я… – вдруг заблеял этот юнец, и Генри, почувствовав неладное, повернулся в его сторону, как и Тито.
– Что ты?! – рявкнул испанец, угрожающе приближаясь к пареньку.
– Я не буду, господин!.. – ломающимся голосом загудел отрок.
– ЧЕГО? Ты совсем сбрендил что ли, гаденыш? – драйвер всей махиной навис над сжавшимся мальчишкой, из больших оленьих глаз которого в панике катились слезы, оставляя грязные дорожки на пыльном чумазом лице. – Или тебе жить надоело, дрянь черномазая?
Генри самому стало страшно от вида грозного надсмотрщика, поэтому он оценил, когда паренек ответил все же, несмотря на парализовавший его испуг:
– Вы сказали, господин… я могу получить наказание сам… если я не захочу бить этого человека. Я не хочу!
В этот момент Тейлор не смог скрыть торжествующей ухмылки, и драйвер, похоже, это заметил. Он вмиг налетел на пацана и, схватив за шиворот, встряхнул изо всех сил.
– Ты охренел?! – похоже, у Тито никак не укладывался в голове тот факт, что кто-то может сказать ему «нет», тем более, такое совсем уж несуразное существо. – А ну, взял палку быстро, у*быш! Буду я еще тут с тобой возиться!
– Нет! – взвизгнул мальчишка. – Вы обещали!.. Пастор говорил нам… Господь велел быть милосердными. Белый господин… хороший человек! Я не хочу его бить!
– Господь?!
Воцарилось напряженное молчание, прерываемое лишь жалобными всхлипами мальчика.
Точно!
Генри вспомнил, что видел этого паренька в деревне Зафара.
Бедняга… Тяжело в его-то положении иметь убеждения. Прямо скажем, гибельно.
Наконец, Тито отмер и залепил такую оплеуху подвывающему невольнику, что тот отлетел.
– Прекрати истерику сей секунд, ушлепок! Ладно… – видимо, драйвер и сам взял себя в руки, – будь по-твоему! Хочешь тоже поиграть в благородство? Давай поиграем. Получишь свое наказание! Сколько тебе причитается?
– Дюжина, господин! – мальчишка, держась за щеку поднялся, из плоского носа текла тонкая струйка крови.
– Дьявол, да как же я устал тут с вами, придурками! Ладно. Уговор, есть уговор. Снимай портки и ложись… вон на ту лавку.
Паренек, весь дрожа, потянулся к поясу штанов.
– Хотя нет… Стой! Вам пастор случайно не говорил, поганец, что милосердие одного может выйти боком другому? А ведь именно так все и случается, малыш. Урок вам номер два, оглоеды! – Тито, вдохновленный какой-то мыслью, нравоучительно прошелся перед тоскливо замершей аудиторией. – Вот смотри, ты не захотел бить этого
белого господина
?.. Не захотел! И думаешь теперь, добрый Христос тебя спасет? Ан нет, ушлепок! Из-за того, что ты спасовал, этот человек
получит твои удары
. Полностью! Всю дюжину! Я так решил. Но я уже проклят и не боюсь, – испанец прищурился, снизив тон, и его слова от этого звучали довольно зловеще. – А «милосердный» наш Господь
именно тебя