Страница 187 из 216
ГЛАВА 35.2. КАК НАСМЕШИТЬ БОГОВ (окончание)
***
Прошла неделя с тех пор, как Генри благополучно обосновался в сборщиках винограда. Испанец, действительно, определил его в славное местечко. Ну, если сравнивать со всем остальным...
Лейтенант сообщил Тито о своем согласии на сделку, и тот ждал удобного момента, чтобы переговорить с хозяином. Тем более, заработанные стараниями Тейлора деньги у драйвера сейчас водились. С ними можно было рассчитывать на успех, предложив выкуп чуть больше стоимости рабского патента англичанина.
Вряд ли Пейн упрется – континенталы народ ненадежный, того и гляди сдохнут, если не от хвори, так от тяжкого труда. А потом – в этом лейтенант был уверен на все сто – он уж обязательно завоюет условленные по договору победы! И драйвер должен будет сдержать слово.
Как Боб Тито собирается освободить англичанина, которому по закону положено отрабатывать на каторге определенное количество лет, Генри старался не думать. Он даже не был в курсе, сколько этих самых лет записано в его фальшивом патенте. Но испанец наверняка что-то да придумает!
Он, например, обещал подключить знакомого стряпчего в Сент-Джонсе и подать прошение о помиловании на имя короля,
когда наступит время
. Вот тогда может и выяснится, что патент ненастоящий, а Генри – жертва похищения. Король обязательно вызволит своего попавшего в беду подданного. Иначе и быть не может – род Дерби испокон веков считался одним из самых преданных Короне.
А может, Тейлору удастся пораньше уговорить Тито передать весточку родным в Лондон, и тогда наверняка матушка это дело так не оставит. Она вынудит графа Дерби помочь, даже если этот спесивый дрыщ и рад, что без конца компрометирующий его непутевый братец благополучно канул в лету.
Таким образом, беспечно отмахиваясь от сомнений, Генри старался убедить себя, что все исполнится, как задумано, тем более, сейчас у него имелся амулет, который лейтенант прятал в хижине Бабалаво, в одном из многочисленных сосудов перед алтарем.
С этими мыслями, полными, наконец-то, зыбких надежд и в довольно приподнятом настроении, – тем более, сегодня в поселении африканцев намечалось их занятная вечеринка с гриотом и барабанами – лейтенант прибыл в поместье сдать инвентарь и отметить у писаря выполненную норму по сбору винограду.
Он обвел взглядом обширный двор, в надежде увидеть ламана, чтобы после пойти в деревню вместе. Как всегда Генри старался не смотреть в сторону места для наказаний рабов, где частенько кого-то подвешивали к столбу или ставили в колодки на солнцепеке. А то и просто жестоко пороли в назидание другим. Привыкнуть к такому было невозможно, изменить что-либо Тейлор не мог, поэтому он старался просто не замечать.
И в этот раз взгляд его опасливо чиркнул по какому-то несчастному в этих самых колодках и побежал дальше рыскать по двору... И вдруг Генри, осознав увиденное, замер, сердце его вместе со всеми внутренностями ухнуло вниз, а горячий воздух застрял где-то в горле.
НЕТ! В колодках стоял Зафар!
Не чуя под собой ног Тейлор приблизился и, оглушенный несчастьем, замер напротив жуткой конструкции, в которую был закован ламан.
ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?!
Генри с содроганием всматривался в полусогнутое тело друга, мокрое от пота и... перевел вниз растерянный взгляд: земля под колодками была напитана кровью.
Со своего места лейтенант не видел спину волофа и даже не хотел представлять, во что ее превратили, если судить по этим страшным пятнам. Зафар поднял на англичанина невидящие глаза. Белоснежные белки его окрасились кровавой сеткой лопнувших сосудов. Генри судорожно сглотнул.
– Что случилась, Заф... Табан?!
Лейтенант оглянулся, едва вспомнив, что настоящее имя волофа нельзя называть при посторонних. Но вокруг почти никого не оказалось, если не считать двух жен Зафара, которые горестно жались друг к другу чуть поодаль, да парня с лесопилки, Надди, кажется. Тот сидел на корточках подле ламана и уходить, похоже, не спешил. Нейри почему-то нигде не было, но Генри сейчас не мог подумать об этом вообще, потрясенный.
– Бог ты мой, дружище, что произошло?! – Тейлор не узнал своего голоса, таким он стал хриплым.
– Уйди, Ба... стьен... – серые губы волофа с трудом шевелились, потрескавшиеся, распухшие. – Отойди... от меня!.. Нельзя ко мне приближаться... Они накажут... тебя тоже.
– Нет! Я не уйду! – Генри подошел, осторожно взял африканца за мокрый затылок и притянул его пылающую от жара голову к своему лбу. – Держись, брат. Все будет хорошо, – проговорил он дрожащими голосом, встревоженно заглядывая в безжизненные глаза африканца.
Потом снял свою шляпу и нахлобучил ее на голову друга. Если бы не ситуация, Тейлору, может, стало бы смешно от вида абсолютно голого, согнутого в колодках Зафара, голову которого теперь украшала дурацкая широкополая шляпа с рваными полями.
Лейтенант поискал глазами, подошел к бочке с водой, наполнил ковш.
– Уйди, фрэа!.. Прошу... – Зафар хрипел, пытаясь отвернуться от чаши. – Чертов англичанин!.. Со мной все будет нормально. А с тобой нет, когда они поставят тебя рядом.
– Заткнись и пей! – Генри поднял его тяжелый подбородок повыше, направляя воду из чашки в слипшийся рот.
Кончик кнута полоснул прямо по руке, едва не задев лицо Зафара. Чашка отлетела, разбрызгивая воду.
Черт! Кажется, такое уже было в его жизни, и кончилось все отвратительно. Да наплевать!
– Ты оху*л, Уасс! – Роберт Тито стоял в десятке футов от колодок, привычным движением сматывая кнутовище на руку. – Видишь, этот раб наказан. Запрещено давать ему воды!
Потом подошел на пару шагов ближе и процедил сквозь зубы:
– Даю тебе пару секунд, идиот мелкий, чтоб ты испарился! И тогда я сделаю вид, что не заметил.
– Освободите его, мистер Тито! Он ведь... не мог сделать ничего дурного! Это ошибка! – Генри и сам чувствовал, сгорая от отчаяния, как безнадежно... как неубедительно звучат его слова, словно он в каком-то кошмарном сне продирается сквозь вязкую трясину.
– Что?! Да ты рехнулся, м*дак?! Не лезь не в свое дело! Пусть скажет спасибо, что его не вздернули за такие-то дела! Но ничего, так даже лучше, пусть подыхает медленно!.. А ты фыр отсюда по-быстрому, малыш.
КАК ПОДЫХАЕТ?! Страшные слова прожгли не хуже соленой горсти на рану. За что?! Он ведь... Он ведь!.. Другого такого человека нет на свете больше!..