Страница 185 из 216
ГЛАВА 35.1. КАК НАСМЕШИТЬ БОГОВ
***
А был ли у него выбор?
Генри размышлял об этом, пока срезал садовыми ножницами теплые душистые грозди белого винограда. Ягоды, напитанные южным солнцем, подернутые бархатистым морозным налетом, так и просились в пересохший рот. Несмотря на свою пленительную наружность, на вкус плоды оказались кисловато-терпкими, кожура – толстой, а когда лейтенант в охотку набросился на эту дармовую роскошь, последствия получились плачевными.
К вечеру живот Тейлора скрутило коликами, и весь следующий день он практически не вылазил из кустов. Благо Бабалаво вновь дал ему с собой какой-то целебный порошок.
Работавшие рядом женщины посматривали насмешливо в сторону сконфуженного англичанина и, растягивая полные губы в белоснежных ухмылках, что-то ехидно галдели на своем тарабарском языке. А миловидная Пилата время от времени подкидывала в его корзину грозди, чтобы незадачливый чревоугодник совсем уж не отстал.
Впрочем, сборщицы поначалу смотрели на белого новичка с хмурым подозрением, но, через пару дней, чернокожие дамы дружно взялись его опекать, хотя и не переставали снисходительно зубоскалить над его неуклюжестью. Конечно, ведь Тейлору, как он ни старался, было далеко до сноровки опытных работниц.
Лейтенант в ответ на подначки отшучивался, балагурил, подмигивал, игриво валял дурака и расточал комплименты, в общем, занимался своим любимым в женском обществе делом, да еще помогал перетаскивать неизбалованным заботой сборщицам тяжелые корзины до периодически проезжающей мимо повозки.
Таким образом, Генри вовсю получал положенную долю признания от целевой аудитории, и все складывалось весьма неплохо в результате. Норма его к вечеру каким-то волшебным образом оказывалась выполненной, мужское самолюбие ублажено, а желудок полон всяческой немудреной еды, которой с ним щедро делились запасливые туземки.
Конечно, собирать виноград тоже нелегкое занятие, но это не каменистую землю мотыгой долбить, тут Тито был прав. Но стоило ли доверять драйверу, соглашаясь на его столь сомнительное предложение об участии в боях?
«Где гарантия, что ушлый надсмотрщик сделает, как обещал?» – без конца задавал себе Генри один и тот же вопрос. Но это был шанс, как ни крути, и лейтенант не мог просто так сбросить его со счетов.
Кроме того, Тейлор подозревал, что вряд ли испанец спустит еще один отказ. Покровительство Тито могло закончиться для него в тот же миг, и тогда – Генри сознавал это – его ждет ад.
Он и так налажал с амулетом, про который драйвер пока что решил забыть. Надолго ли?..
После разговора с Тито у вольера, лейтенант в раздумьях забрел на берег океана, куда сквозь джунгли вела тропка из деревни Зафара. Там он провалялся в тени кокосовых пальм почти целый день, тоскливо взирая на недостижимую даль горизонта. Впрочем, свои томительные размышления Тейлор благоразумно прерывал на безмятежное купание в кристально чистых бирюзовых волнах, а также на сладостный сон во славу своего неожиданно отпуска.
Проснувшись в очередной раз ближе к вечеру от жуткого голода, возбужденного плаванием и непривычной праздностью, Тейлор поплелся обратно в деревню, где в обмен на пару жалостных улыбок, ведро воды из ручья и кое-как ощипанную к вечерней похлебке птаху, получил кувшин козьего молока с лепешкой от Зуры. Чтоб у вконец оголодавшего англичанина получилось как-то дожить до ужина...
А к полуночи, Генри, наконец, пошел к Бабалаво за долгожданным амулетом, прихватив в качестве эко порцию тюри из маисовой лепешки с молоком и парой вбитых туда сырых яиц. Которую сунул ему Зафар, конечно.
Так ничего и не придумав насчет предложения Тито, Тейлор решил спросить совета у колдуна. Боги наверняка лучше знают, можно ли доверять надсмотрщику.
Старик кивнул, выслушав вопрос, и бросил на циновку цепь Опеле, потом, постучав возле нее костями-черепками, туманно проворчал что-то вроде: «хочешь рассмешить богов, поведай им о своих планах».
– Это что значит, Баба? – осторожно вопросил Генри.
– То и значит, Красная Борода, – Па Конте выглядел суровым, а, может, просто был излишне сосредоточен. – Роб Тито может хотеть чего угодно. Но жертва заплачена. Ты достал нужную вещь. И судьба твоя теперь в руках богов. Что бы ты не решил, это уже не имеет значения.
Тейлору стало не по себе. Может, дело было в загадочных словах колдуна или в таких вот туманных намерениях богов, но лейтенант тоскливо поежился.
– Это значит, я могу сказать драйверу «да»?
– Можешь, – как-то совсем спокойно ответил Бабалаво, и от этого зловещего спокойствия холодок поселился у Тейлора в животе. – Без разницы.
– Я умру? – не выдержал Генри замогильного тона жреца.
– Умрешь, – и увидев, как резко вытянулось лицо англичанина, старик усмехнулся слегка. – В каком-то смысле. Старое уйдет, новое придет. Так это работает. Когда я дам тебе амулет, тебя ждут большие перемены. Хорошие или плохие – ведомо только богам. Но это также зависит и от тебя. Вернее, от твоего Ива Пеле.
– Понятно, это радует, – сказал Генри на всякий случай, хотя ничего особо не понял, а донимать расспросами старика было как-то неудобно – зачем лишний раз показывать свою безнадежную тупость.
Единственное, что он уловил: все же кое-что зависит и от него. Это обнадеживало, на самом деле: оставаться пешкой в чужой игре, пусть даже и божеской, лейтенант не слишком желал.
Колдун с сомнением покачал головой.
– Запомни, чужеземец: во благо случается не только хорошее. К чему приведут события, мы можем увидеть лишь из будущего. Просто верь.
Лейтенант опять впал в дурманящий ступор.
Это сейчас было про что?
Бабалаво тем временем подозвал Тейлора к алтарю, где уже стояло несколько разномастных плошек с различными предметами, порошками, смесями трав и корней. В мерцающем свете масляного светильника Генри рассмотрел там горки небольших красивых камней, подозрительно похожих на драгоценные, кости, чьи-то зубы, перья, клочки шерсти, сплетенные в мелкие косы волосы, кусочки кожи и цветных тканей, монеты, раковины, кристаллы соли, разноцветные яйца крошечных птиц, сушеные лапки животных и много чего еще. Потрясающая коллекция!..
Непривычно пахло острыми специями, насколько лейтенант мог это различить. Тут же лениво курились сладковатые благовония, от которых у Тейлора стала слегка подкруживаться голова.
Колдун посадил англичанина справа от себя и завел песнопения таким низким тоном, что Генри чувствовал, будто от этих слов, буквально проникающих внутрь, тело его мягко вибрирует.