Страница 18 из 216
ГЛАВА 7. ОПТИМАЛЬНАЯ СТРАТЕГИЯ ПЕТУШИНЫХ БОЕВ
***
Расправив плечи и притушив шалый взгляд, чтобы никто раньше времени не разглядел полыхавшую в нем бурю, Генри прищурил один глаз и поднял пресловутую ложку вертикально, внимательно разглядывая окружающих весельчаков в овальное отверстие, будто доктор в очко монокля. Наверное, все это выглядело презабавно, поскольку зрители закатились с удвоенной силой.
Медленно поводив сим инструментом из стороны в сторону, Тейлор нарочито остановил свой взор на самоуверенном ирландском бугае прямо перед собой.
– Что ж, ты прав, приятель, считать я хорошо умею, хотя б даже и ступеньки, а вот ты, – Генри окинул верзилу сверху вниз снисходительным взглядом, – судя по всему, вряд ли. Так что, первый урок тебе, кретин: сколько будет один отнять один? Сосчитай! – и лейтенант молниеносным движением выдернул из рук оторопевшего оппонента его собственную ложку.
И пока тот, наливаясь малиновым цветом, разевал рот в следствие такой неслыханной борзости новичка, Генри быстро проговорил:
– И веслами я отлично умею грести! Зацени!
В подтверждение, он быстро запихал в себя пару ложек восхитительной, бесподобной матросской похлебки с чечевицей. Все вдруг подозрительно притихли, на что Тейлор внимания особо не обратил, увлеченный едой, а так же назревавшим противостоянием с гребаным ирландцем.
Генри мог побиться об заклад: пока бугай, хлопая своими голубыми глазками, придет в себя, он, Тейлор, успеет заглотить еще не единую ложку вожделенного кушанья, но моряк в тот же миг взревел дурниной на манер половозрелого оленя, озабоченного немедленным спариванием, и одним яростным движением перевернул на англичанина шаткую подвесную столешницу вместе со всеми немудреными яствами сверху. Благо похлебка уже основательно подостыла.
Вот интересно, на что Генри рассчитывал? Явно не на то, что за таким его беспримерным хамством последует учтивый вызов на дуэль? Оружия, кстати, по вполне понятным причинам матросы не носили, и Генри с Ричардом пришлось сдать свой арсенал капитану.
Следующим сокрушительным движением возмущенный тролль протаранил Тейлора тяжелой столешницей. Вернее, то место, на котором англичанин сидел за долю секунды до этого, потому как Генри предусмотрительно, кувырком назад, скатился со скамьи и единым движением вскочил на ноги, становясь в боевую стойку. Все-таки не прошло даром его умение драться, которое лейтенант периодически оттачивал в портовых кабаках, сам иногда целенаправленно нарываясь.
Соседи Тейлора по скамье, застигнутые врасплох той же самой столешницей, с воплями возмущения посыпались на пол.
Не давая наглому новичку опомниться, ирландец одним прыжком перемахнул через опустевший стол и обрушился на обидчика сверху всей своей массивной тушей. Видать, тоже не в пансионах воспитывался, зараза.
Генри в последнюю секунду упал на спину и, упершись противнику ногами в живот, перебросил рассвирепевшего бугая через себя, используя весь пыл его броска, потом вновь подскочил в боевой готовности. Матросы повскакивали со своих мест, образовав тесный круг посередине кубрика, и подбадривали ирландца восторженными возгласами:
– Давай, Рон, наваляй сопляку!
– Надери задницу чистоплюю англицкому!
– Отсыпь пороху заносчивому щенку!
– По мордам ублюдку!
– Бей, Рон! Бей, Рон! Пушка, Бей!
Из чего Генри сделал обоснованный вывод, что «сердобольное» матросское сообщество сегодня обреталось вовсе не на его стороне.
Это слегка удручало.
Бойцы немного покружили друг против друга, напряженные, словно готовые к стрельбе луки. Ирландец, которого, судя по выкрикам, звали Рон, был почти на треть головы выше Тейлора и, однозначно, на несколько дюймов шире в плечах. Он глумливо улыбнулся и, не выпуская Генри из виду, прогундел:
– Я вообще-то девчонок не бью, парни. Вы же знаете! Так что иди сюда, лапушка моя, отсоси у папочки...
И тут Тейлор в сердцах дернулся, сплоховал, а бывалый противник его, как водится, не преминул воспользоваться промахом. И всего-то Генри не вполне точно прикинул направление, когда замахивался, чтобы вписать гадкому ирландцу сокрушительный удар в челюсть. Конечно, виной всему была его крайняя измотанность, а вовсе даже не глупая ярость вследствие скабрезных шуточек моряка.
Генри поздно почувствовал, как кулак проваливается в пустоту, поскольку Рон незаметно уклонился, чтобы отбить локоть Тейлора вверх и изящным, несмотря на внушительные размеры тела, нырком уйти ему за спину.
Потом железным захватом он крепко стиснул горло англичанина, заодно перехватив его, беспомощно задранную теперь, руку. Другая лапища ублюдка жестко давила на затылок, не давая возможности сходу боднуть проклятого ирландца головой.
Да дьявол!
Все произошло в одно мгновение, и Генри, не успев ничего сообразить, оказался безнадежно зажатым в стальных объятьях бывалого драчуна. Попыхтев так немного в безуспешных попытках вырваться и достать до голени ублюдка каблуками, Генри почувствовал мощную подсечку в коленный сгиб и, сопровождаемый сокрушительным давлением на загривок, рухнул носом в отскобленные доски палубы.
Тяжеленный ирландец, без особого труда заломив ему за спину руку, навалился сверху всем своим немалым весом, прижимая к полу. Генри такой расклад нравиться совсем перестал, и он затрепыхался отчаянно, словно подбитая ночная бабочка, хотя с таким же успехом мог бы пытаться сбросить с себя чугунное орудие: не зря, видимо, его противника называли Пушкой.
– Ну-ка, посмотрим, что там у тебя, малышка... – услышал Генри у себя над ухом жаркий шепот и ощутил вонь нечищеного рта.
Он с ужасом почувствовал, как тяжелая пятерня ирландца настойчиво и жестко лапает его задницу. Вот тут Тейлор откровенно занервничал и пожалел о том, что изначально не купил широкие матросские штаны – слоппы, предложенные интендантом, а предпочел так недальновидно щеголять в собственных поношенных офицерских кюлотах, которые, как ни крути, были пошиты идеально по его фигуре и слегка-таки обтягивали зад.
Генри бросило в пот, когда между ягодицами более чем откровенно уперся крепкий бугор.
– О, какая отличная задница, девочка моя! – проклятый Рон, ерзая на нем, проговорил это с придыханием, вызвав у раздухаренной компании вокруг одобрительные возгласы. – Надеюсь ты уже не девственница, моя сладкая шлюшка?