Страница 165 из 216
ГЛАВА 33.1. БОИ БЕЗ ПРАВИЛ
Леопард не может напасть на собаку, которая в клетке из железа.
***
Сент-Джонс являлся главной гаванью острова. Городок располагался в удобной лазоревой бухте, вход в которую охранял форт на скале. В меру грязный, пыльный и довольно людный, несмотря на ранний воскресный час, – а, может, и благодаря этому – Сент-Джонс выглядел, как обычный портовый городишко Вест-Индии, но, тем не менее, с гордой претензией на столичную исключительность.
При выходе с пристани, отдавая дань традиции, путешественников встречал обязательный памятник королю Георгу, украшавший центральную площадь. Здесь же – представительное здание мэрии, где, по видимости, изволил заседать сам губернатор острова, а также располагался суд. От центра расходились лучами пара фешенебельных улиц с почтой, банком, «приличной» гостиницей для знатных путешественников, дорогими магазинами, да богатыми домами. Над всем этим возвышался англиканский собор.
Далее, как водится, шли районы попроще, где обосновались клерки, мелкие лавочники, фермеры, ремесленники и прочие скромные трудяги. Кабаки и разные притоны тоже, конечно, имелись в изобилии.
На самой окраине, при въезде в город, кишели разнообразной живностью убогие трущобы бедноты. Чуть выше, на склоне горы, утопали в зелени белоснежные виллы элиты здешнего общества.
В общем, всё как на множестве других колониальных островов.
Генри, естественно, не удостоился в данный момент лицезреть помпезный центр города, скорее, ему достались для обозрения непрезентабельные тылы. Но, привезенный практически из глуши, лейтенант не мог отказать себе в удовольствии полюбоваться хотя бы на что-то оживлённое, поэтому вертел головой направо и налево, стараясь набираться свежих впечатлений, по которым успел соскучиться, сидя безвылазно в усадьбе Пейна.
В то время, когда его около месяца назад выгрузили из корабля вместе с другими каторжниками и продали здесь, на рабском рынке, он как-то не удосужился смотреть по сторонам, погруженный в темные пучины отчаяния. Но теперь его природное любопытство взяло верх над другими переживаниями все же.
Генри, на удивление, уже не ощущал себя одиноким и потерянным. Какая-то незримая защита прочно стояла за его спиной. Африканские друзья ли этому способствовали либо африканские боги, но жить стало несравнимо легче. Были разные неприятные моменты, конечно, но лейтенант был твердо уверен в глубине души, что все его несчастья временны.
Он, несомненно, справится, несмотря на все безумные выверты судьбы!
А может, так вдохновляюще действовал неожиданный выходной среди череды бесконечных каторжных дней? И пусть всего за пару-тройку часов этой нечаянной праздности ему уже надавали тумаков, чуть не загрызла дурная собака, и корячилась порка. Но все это мелочи. Бывало и хуже.
Он отыскал-таки в сене свои кусачки и спрятал их обратно в карман.
Ничего, он еще раз попытается добыть этот дурацкий коготь! Когда выпадет новый шанс, он, Тейлор, своего не упустит!
Впрочем, особой толчеи на улицах не наблюдалось, поскольку в воскресенье выходной был не только у Генри. В основном, люди пребывали, знамо дело, в кругу семьи, а те, кто вышел все же, спешили по обычным утренним делам: на рынок, в церковь, а может, и в гости.
Некоторые дюже нетерпеливые жители уже ринулись по кабакам и игорным притонам – просаживать свои недельные заработки. Впрочем, кто-то прямо сейчас топал на эти самые заработки по жарким утренним улицам. Немногие жители могли позволить себе такую роскошь – праздный отдых на целый день, пусть даже и воскресный.
Н-да… в прошлой жизни, помнится, за чредой бесконечных увеселений, Генри вовсе не замечал такого полезного дня, как воскресенье. Не сказать, что Тейлор был бездельником, но солдатская жизнь в целом не была ему в тягость. Он с одинаковым удовольствием возился с вверенным ему взводом, с привычным блеском утрясал возникающие армейские проблемы, прекрасно ладил с офицерским составом и считался на хорошем счету. И, если не было каких-либо серьезных дел, во второй половине дня развлечения для статусных молодых повес следовали одно за другим.
Эхх... Широкий был выбор и масса отличных возможностей… легкомысленно прожигать собственную жизнь.
Заехав в город, Боб Тито сразу свернул ближе к окраине, и повозка затряслась по улице, ведущей вдоль береговой линии к порту: причалам, складам, верфи и большому городскому рынку. Было видно, как у пирса разгружают небольшой бриг. Еще одно судно, спустив паруса, стояло на рейде недалеко от пристани.
Генри с жадностью смотрел туда, на эти вольные корабли, которые, расправив свои легкие паруса-крылья, могут полететь, куда им только вздумается. Окидывал вожделенным взором бирюзовую гладь воды, белесую у самого берега, будто смешанную с молоком, украшенную нежными хлопьями пены в набегавших волнах. А далее, напитываясь прохладной глубиной, краски становились ярче, насыщеннее, и у самого горизонта, приобретали совсем уж темный, ультрамариновый оттенок.
Зов этих просторов, таких бескрайних, напоённых светом, радостно играющих солнечными бликами, до боли стиснул подневольное сердце англичанина. Шум прибоя, крики чаек, соленый привкус на губах заставили душу Генри буквально взвыть от тоски. Где-то там была свобода, стоило только каким-то образом заполучить хотя бы одну из этих многочисленных рыбацких лодчонок, которыми был усеян золотистый берег и водная поверхность бухты.
«Надо выбирать с парусом», – тут же подсказал ему практичный голос в голове.
«Знаю, – огрызнулся другой в ответ там же. – Надо еще как-то попасть в этот город безо всяких гребаных надсмотрщиков».
«Ну, по крайне мере, теперь ты в курсе, что тут и как. Можно планировать».
«Еще бы найти, кто согласится помочь».
«Вот и ищи, давай, нечего пялиться так, будто уже готов ломануться к лодке. Будь осторожен. Этот ушлый ублюдок быстро может заподозрить неладное».
Генри поспешно опустил взгляд, с опаской зыркнув на Тито. Но у того, похоже, голова была занята совсем другими мыслями, он не обращал на притихшего невольника никакого внимания.