Страница 166 из 216
А вот Мачо, кажется, также волновало происходящее вокруг. Пес сидел теперь в дальнем конце телеги весь напряженный, поскуливая в нетерпении, переступая передними лапами так резво, что доски дрожали. Мощные мускулы его кряжистых плечей играли под бархатистой шкурой, а боевые уши-топорики стояли торчком. Иногда он подскакивал и зычно гавкал, наверняка пытаясь показать этим наглым людишкам, кто в доме хозяин. Хорошо, что был заблаговременно пристегнут Тито на короткую цепь, иначе… некоторым прохожим пришлось бы совсем несладко. Тейлор вновь передернулся, вспоминая вонючий зубастый оскал близко от горла.
Наконец, они подъехали к какому-то портовому заведению, весьма похожему на кабак. Драйвер бросил поводья на коновязь, велел Генри ждать, а сам зашел внутрь, но вскоре вышел оттуда и повел лошадь под уздцы в узкий проезд между домами, на большой двор, где уже стояло с десяток запряженных подвод. Несколько человек, Тейлор заметил, также привезли с собой внушительных кобелей и сосредоточено колдовали сейчас над своими зверюгами.
– Хвала Иисусу, не опоздали, – туманно буркнул Тито и распорядился резко. – Давай, Уасс, помогай. Мешок неси, там его сбруя.
Из мешка драйвер вытащил толстый кожаный ошейник дюйма три шириной с острыми шипами наружу и надел его на бычью шею Мачо, потом прицепил к кольцу мощную цепь. Смотрелось это весьма внушительно и даже роскошно.
«Какая собака, такая и амуниция…» – уважительно подумал Генри.
– Ты должен страховать меня, Тано [1]: я держу цепь накоротке, а ты – чуть дальше. Намотай на руку и ухватись как следует! А иначе этот шальной буйвол может дернуть на какого-нибудь пса, и один я не справлюсь. Сейчас отведем его в загон. Там он будет ждать своей очереди. А мы пока посмотрим другие бои.
Бои! Так это собачьи бои! Вот куда Тито вез своего монстра! Что ж, Генри стоило сразу догадаться. Где ж еще показывать великолепие этакого зверя, как не на собачьих боях?
Когда-то, в прошлой жизни, Генри, конечно, видел собачьи бои. Многие лондонцы специально разводили бойцовых собак, стравливая их между собой на рингах, где псы на потеху толпе грызли друг друга. Не сказать, что это было любимое зрелище Тейлора, но за неимением лучших развлечений – сойдет. Азартно, весело, волнительно, хоть и кроваво. «На то и бойцовые собаки, чтобы биться!» – резонно рассуждал он.
Лейтенант обычно заваливал туда с компанией подвыпивших приятелей, те орали, возбужденные, подбадривали фаворитов, и Генри даже умудрялся иногда выиграть какие-то деньги. Хотя, конечно, больше проигрывал.
– Мачо по жребию бьется в четвертой паре. С Серым Хантером, – Тито стал вдруг подозрительно разговорчивым, пока они вели рвущегося пса к закрытому вольеру. – Сильная собака, конечно. Из фаворитов. Волкодав с Южного острова. Но наш парень не в пример выносливее, поскольку целыми днями бегает за вами, дармоедами, по горам, а этот волкодав гребаный и волка-то, поди, никогда не видел. Так что победа точно будет наша. Я поставил на Мачо все деньги, что были.
«Я бы тоже поставил на Мачо, – подумал Тейлор, – если было бы что. Эта собачина наверняка и ягуара растерзает. Попадись он ей».
– Он будет драться всего лишь раз сегодня, мистер Боб?
– Надеюсь, нет. Если победит, пойдет на следующий бой. Первоначально дерутся восемь пар, потом четыре, две и, наконец, последний и главный бой – на победителя.
– То есть у победителя должно быть четыре боя подряд? Они вообще выживают после этого?
– Не все, – самодовольно хмыкнул драйвер, запуская взбудораженного пса в вольер. – Но Мачо выживет, несомненно. Он уже становился чемпионом в прошлом году. А сейчас еще больше заматерел. У него практически нет равных соперников здесь.
– И сколько же ему лет?
Генри наблюдал за массивным псом, который тут же ринулся обнюхивать незнакомое место. Только сейчас лейтенант обратил внимание, что вся морда зверя была испещрена мелкими шрамами, почти незаметными под отросшей шерстью.
– Молодой пока, года три-четыре примерное, – Тито занес в загон лохань с водой, кинул в угол свой мешок с вещами, расстелил циновку для собаки. – Я его уже подростком купил. На торгах. И не прогадал! Кучу денег в прошлый раз на нем заработал. Целых две гинеи! Его здесь никто не знал, и сразу такой успех. Темная лошадка вдруг вырвалась в чемпионы! Ставки были двадцать к одному.
Генри хотел спросить, и где же все эти громадные деньжищи, но взглянув на красную припухшую физиономию Тито, понял все без лишних слов.
И еще кто-то сетует на Бога и судьбу-неудачницу?.. А ведь мог бы… не идиот вовсе: и мозги имеются, и способности, и хватка. И все это добро прозябает на столь гнусной работенке.
Эй, погоди, Тейлор, ты чего это? За чертова ублюдка вдруг переживаешь? Да пошел он! Туда ему и дорога, мерзкий выродок!
Но, на удивление, Боб Тито, казалось, вдруг сейчас забыл о разнице между их статусами. Хоть и снисходительно, но довольно охотно, он пояснял Тейлору шансы участников, все тонкости боя и взволнованно комментировал схватки, когда они с лейтенантом стояли рядом, опершись о заграждение ринга – небольшой площадки, где стравливаемые собаки, трепались и валялись в пыли с разной степенью интенсивности.
Псы по большей части не рвали друг друга на части, как можно было предположить изначально, а мертво вцепившись в горло или в губы сопернику, боролись передними лапами и пробовали опрокинуть противника на лопатки, или придавить его тело к земле, сжав зубами холку. Это выглядело так по-человечески, что даже было странно. Будто сражались настоящие тренированные борцы. Хозяева собак прыгали тут же, на ринге, подбадривая своих животных громкими криками и хлопаньем в ладони, и растаскивали за хвосты, если те вдруг замирали в ауте.
– В основном, побеждает не самый большой и сильный, Тано, а именно выносливый, как ты видишь. А еще тот, кто не боится боли. Собаки чувствуют страх и быстро берут верх над неуверенным в себе слабаком. Все как у людей.
Драйвер как-то горько хмыкнул и, сплюнув, отхлебнул из фляги – судя по сладковатому хмельному запаху, это был эль – потом неожиданно протянул фляжку Тейлору:
– Будешь, цуцик?
Генри давно и безнадежно хотел пить. Жара совсем его доконала. Он облизнул пересохшие губы и, опасаясь подвоха, неуверенно взял флягу, с великим наслаждением припав к горлышку.
М-м-м… Кажется, ничего вкуснее этого горького пойла он не пил в своей жизни!