Страница 161 из 216
ГЛАВА 32.3. КОГОТЬ БРОНЗОВОЙ СОБАКИ (продолжение)
***
Выехали они еще в предрассветном сумраке, спустились с плато, где стояла усадьба, в широкую речную долину у подножья живописного хребта, загромождавшего остров с юга, и резво покатили на северо-запад по каменистой дороге вдоль неглубокой звонкой реки, заросшей кустарником и раскидистыми деревьями. Но вскоре солнце уже разлилось румяным нежным светом по округе, позолотило верхушки гор, наполняя воздух бодрым пробуждением, сладкими запахами и трелями сдуревших от утреннего восторга пташек.
Давно уже лишенный новых впечатлений Генри с любопытством осматривал оживающие окрестности, пока они с Бобом Тито тряслись на облучке телеги. Приминая своей львиной тушей подстилку из свежего сена, в кузове смиренно возлежал Мачо. Внушительных размеров пес занимал почти половину пространства и, положив тяжелую голову на лапы, равнодушно подремывал, изредка передергивая во сне бархатистыми складками бровей.
По какой-то неведомой причине Тито вез собаку в повозке, хотя до столицы острова – городка Сент-Джонс – было порядка десяти миль – хорошим шагом часа три – и тренированный многочасовыми переходами пес, конечно, добежал бы. Сам же драйвер мог, как водится, доехать верхом. Не о Генри ведь он так заботился, когда велел запрячь повозку.
Хотя заметно было, что Тито отчего-то напряжен и явно торопится выехать пораньше, раздраженно подгоняя заспанного конюха. Драйвер даже посадил Тейлора рядом с собой, хотя тот вряд ли мог рассчитывать на большее, чем бежать следом за возком, как это обычно делали негры-телохранители сэра Уолтера.
Мрачный, словно грозовая туча, Тито никак не инициировал беседу. Только вопросил у Тейлора в самом начале – но как-то без особого на то энтузиазма – продвигаются ли дела с обещанным амулетом, и, на удивление, удовлетворился его смиренным: «Колдун работает над этим, мистер Боб. Говорит, придет время, боги должны ответить».
Драйвер лишь недоверчиво хмыкнул: «Ну-ну, поганец… складно заливаешь», презрительно зыркнул на подобравшегося Тейлора и после надолго замолчал. И от этого угрюмого молчания лейтенанту делалось вовсе не по себе, на самом деле.
Уж лучше бы чихвостил, к дьяволу, что ли, по своему обыкновению...
Генри пытался отвлечься, глядя на непривычный европейскому глазу благодатный пейзаж, раскинувшийся по обеим сторонам дороги: живописные изломы гор; ровные, возделанные поля на холмистых предгорьях; буйную растительность в пойме реки. Вскоре, река потерялась где-то в глубине джунглей, постепенно подступающих со всех сторон, и они оказались в лесной чаще.
Солнце, рассеяв относительную утреннюю прохладу, стало томно припекать даже сквозь густой полог листвы, и осоловевший вконец Тито сунул лейтенанту вожжи:
– Сейчас держи прямо по дороге, Уасс, – хмуро буркнул драйвер, стрельнув в сторону Генри налитыми кровью глазами. – Впрочем, сворачивать тут особо некуда. И не забудь разбудить незадолго до въезда в город, если не хочешь неприятностей.
Перебравшись в телегу, надсмотрщик с хрустом растянулся на сене, устроив голову прямо на боку своей собаки, – псина в ответ даже не пошевелился. Прикрыв лицо широкополой шляпой, Боб Тито вскоре зычно захрапел.
Генри перекрестился. Во-первых, такое близкое соседство с непредсказуемым бирюком вызывало в нем безотчетное беспокойство: мало ли что придет на ум жестокому ублюдку, от которого, к тому же, он полностью зависит сейчас. А во-вторых, спящая собака теперь оказалась совсем близко от Тейлора, и ее простертая к нему лапа с вожделенным ногтем –
Господь! Генри не верил своей удаче!
– получалась буквально на расстоянии вытянутой руки.
Всего и делов-то, как оказалось!
Генри притормозил зарысившую было кобылу, чтобы сильно не трясло, и, намотав вожжи на перекладину облучка, потихоньку выудил из кармана щипцы.
Да, он подготовился, конечно, – а вдруг выпадет шанс!
Зафар негласно позаимствовал инструмент на своей лесопилке. Хорошие попались кусачки: кованые, острые, небольшого размера. Такие и требовались.
И шанс случился!
Генри даже не ожидал, что так быстро, на самом деле.
Святая удача! Боги явно были на его стороне!
Закусив губу и стараясь не дышать, Генри потянулся щипцами к когтистой лапе, изо всех сил сдерживая дрожь в руке. Его кисть была буквально в пяти дюймах от пасти чудовища, когда с величайшей осторожностью, молясь всем богам, лейтенант подхватил между лезвиями блестящий жесткий коготь и быстро сжал рукояти.
Громкий щелк, и отрезанный ноготь – да дьявол и все его бабушки! – непредсказуемо и безнадежно спикировал куда-то за борт телеги, прямо над головой Боба Тито. А чертов пес в ответ утробно зарычал и сделал весьма кровожадный рывок в сторону тейлоровского запястья, которое тот, облившись холодным потом, едва успел отдернуть.
Тито, видимо почувствовав движение собаки, пошевелился, и заспанно выглянул из-под своей шляпы. Обомлевший Тейлор насилу успел развернуться и схватиться за вожжи. Сердце его колотилось словно десяток африканских барабанов.
– Ты чего рычишь, паскудник? – невнятно пробубнил драйвер, поворачиваясь на бок. – Сон что ли какой приснился. Ничего, еще навоюешься, бродяга. Спи покамест… – с облегчением услышал лейтенант, едва не потерявший сознание от испуга.
Капли пота стекали по его вискам, шее, щекотали между лопаток, пока Тейлор, задеревенев, точно истукан, пытался сделать беспечный вид человека, который увлеченно правит лошадью. Потом лейтенант отважился все же скосить глаза на драйвера. Тот вроде по-прежнему спал, но теперь повернулся на бок, скрестив руки на груди. Видимо, под присмотром грозного животного, Тито чувствовал себя совершенно спокойно.
Стараясь взять себя в руки, Генри нервно сглотнул и осознал, что до сих пор стискивает в кулаке ручки щипцов. Хорошо, хоть не выронил с перепуга куда-нибудь на дорогу. Лейтенант заставил себя разжать дрожавшие пальцы. И медленно выдохнул.
Дьявол! Придется пробовать еще раз! О-о-о!..
Он потихоньку повернулся к собаке и поймал ее взгляд, настороженный, мерцавший кровожадностью из-под полуприкрытых век. Вот же незадача! Недоверчивый пес теперь и не думал засыпать, а когда Тейлор попробовал чуть пошевелиться, опять предупреждающе заурчал, тем самым вызвав у Генри приступ настоящей паники. В загривок будто вонзились тысячи невидимых иголок, позвоночник окатило холодом.