Страница 154 из 216
Па Конте опять склонился и через пару минут, на фоне полыхавшего костра, Генри различил голову жертвенного козленка в его высоко поднятой руке. Потом в другой руке колдуна оказалась какая-то метелка, весьма похожая на хвост коровы, которой старик, продолжая свои мелодичные наговоры, начал размахивать, полосуя темными брызгами столпившихся людей. Барабаны опять включились, взяли потерянный темп...
При этом что-то неуловимо изменилось в окружающей толпе. Движения тел становились все интенсивнее, все диковиннее. Разгоряченные женщины обнажили груди, с громкими стонами втирая жертвенную кровь во все свои чувственные места, и трясли широкими бедрами так, будто были в двух мгновениях от оргазма. Мужчины пристраивались к ним то тут, то там в самых недвусмысленных телодвижениях, тоже бесконечно при этом ускоряясь. На их отрешенных лицах было написано упоение.
Создавалось ощущение, что танцоры совершенно не ведали, что творили, одержимые потусторонними силами. Барабаны вибрировали уже в таком безумном темпе, что, возникало сомнение, в человеческих ли возможностях извлечь столь забористый звук. Поэтому казалось, будто в руки исполнителей тоже вселились какие-то неистовые божества: темные пальцы мелькали над гудящей кожей мембран с невероятным проворством, а глаза музыкантов закатились в самозабвенном экстазе.
Генри чувствовал, как череп его звенит, на манер туземного барабана, щеки пылают, взгляд горит, а высохшие губы жадно ловят горячий воздух. Дьявол! Он прямо копчиком ощутил, что участвует в чем-то запретном, безнравственном – греховном! – но от этого еще более притягательном. Ему было нереально хорошо здесь, будто он вдруг напился в хлам, но при этом продолжал оставаться в чистом сознании, необремененный никакими посторонними мыслями. А напитанное бурными звуками тело, на удивление, совершенно забыло про свою дикую усталость.
С головой погрузившись в эту мистерию, он позволил себе наслаждаться разгулом свободы, чувствовать каждой клеточкой свои истинные желания, пусть даже и чертовски постыдные. Большие груди и крутые пышные бедра африканок так соблазнительно сотрясались в опасной близости от распаленных мужских тел.
Проклятый член в штанах напрягся и загудел, и Тейлор сжал его изо всех сил, пытаясь утихомирить. Ну или… Благо никто на него никакого внимания в общем бесчинстве практически не обращал. Святые бабушки Иисуса!..
Почему-то он воспринял как само собой разумеющееся, когда участники обряда стали вытворять черти знает что. Кричали, рыдали в голос, падали, в судорогах катаясь по земле, или бешено вибрировали всеми членами так, как невозможно это сотворить в здравом уме. Некоторые оставались на ногах, но их повадки вдруг подозрительно начали походить на манеры животных или совсем неразумных детей… А некоторые странно крутили головами, телами или продолжали сотрясаться в невообразимом, распутном танце. Господь!
Где-то на задворках сознания пришла мысль, что вот так и выглядят бесноватые, которыми пастор на проповедях пугает прихожан. И о том, что ревностные святоши наверняка сожгли бы к чертовой матери всех присутствующих, включая самого Тейлора, он тоже подумал. Но почему-то было плевать.
Он понимал этих людей, лишенных корней, земли, собственной воли, возможностей и надежды. Понимал на уровне вибраций, которые сейчас источали барабаны. И слился с ними своей болью, растворяясь всем нутром в рассыпающихся дробных звуках.
В этот самый момент, внимая сладостной кульминации, раздался опять голосистый зов Бабалаво, перекрывающий гулкий раскатистый звон. И… вплетающийся в него одновременно. Колдун стоял посреди беснующейся толпы, закрыв глаза и воздев руки к небу. Он молился своим богам. И Генри явственно видел густой огненный поток, который тек от жреца вместе с пламенем костра – к звездным небесам.
А после – уже знакомое лазурное сияние умиротворяюще накрыло поляну...
________________________
1. пото митан
(столб в центре святилища) –
дорога богов, в церемонии вуду символизирующий ось и центр мироздания;
2. атаба́ке
–
традиционный африканский барабан, высотой по пояс человеку. Представляет собой традиционный музыкальный инструмент, на котором играли африканские шаманы. Инструмент самым тесным образом связывается многими учёными с синкретической религией Африки и карибского бассейна – вуду, сантерия, кандомбле.
Этот барабан задает ритм и лейтмотив культовым песнопениям, позволяя участникам объединиться и придать больше энергии церемонии. Это священный инструмент для общения с богами лоа-ориша, он обладает мощной силой, которая имеет большое значение при отправлении культа. Каждый из видов этого барабана представляет собой то или иное воплощение ориша.
3. веве
–
религиозный символ, обычно используемый в церемонии вуду. Во время религиозных церемоний веве выступает в качестве «маяка» или «пригласительного билета» для духов лоа и представляет их во время ритуала.
Веве изображают в стилизованной форме символы и атрибуты, присущие тому или иному лоа.
«Веве представляют собой воплощение астральных сил… Во время церемоний вуду веве обязывают лоа спуститься на землю»
Во время ритуала жрецы чертят веве на полу вокруг митана – столба в центре святилища, символизирующего дорогу богов. На веве обычно размещаются жертвы и приношения богам. Участники ритуала не наступают на них, пока все присутствующие не обращаются в танец, а некоторые из них не впадают в транс. Для рисования веве обычно используются различные порошкообразные вещества – кукурузная или пшеничная мука, зола, растёртая древесная кора и пр.
Современная церемония вуду
(жрица чертит веве):
4. Ego dubito, ergo cogito, ergo sum
(лат.) –
«Сомневаюсь, значит, мыслю, следовательно, существую». Перефразирование знаменитой фразы Декарта: «Я мыслю, следовательно, существую» французским писателем Антуаном Леонардом Тома.